Сальватор

Дюма Александр

— Да где придется.

— Ты прав. Умирать с голоду нигде не нужно. В Пале-Рояле кормят по-прежнему прилично?

— Как в любом ресторане… вы же знаете.

— Вефур, Вери, «Провансальские братья» — это все и теперь существует?

— Еще как!

— Идем ужинать!

— Вы меня приглашаете поужинать?

— Ну да! Сегодня — я тебя, завтра — ты меня, и мы будем квиты, господин недотрога.

— Позвольте, я надену редингот и перчатки.

— И надень, мальчик, надень.

Петрус

двинулся в свою комнату.

— Да, кстати…

Петрус обернулся.

— Дай мне адрес своего портного. Я хочу одеться по моде.

Он увидел через приотворенную дверь шляпу Петруса.

— Ага! Значит, широких шляп на манер Боливар больше не носят?

— Нет, теперь носят маленькие на манер Мурильо.

— А я свою оставлю в память о великом человеке, которому обязан своим состоянием.

— Это благородно и умно, дорогой крестный.

— Ты смеешься надо мной?

— Ничуть.

— Давай, давай! Я не обидчив, вали на меня, что хочешь. Впрочем, давай сначала обсудим, где ты меня поселишь.

— Этажом ниже, если не возражаете. У меня там отличная холостяцкая квартира, она вам понравится.

— Оставь свою холостяцкую квартиру для любовницы, которая захочет, чтобы ты устроил ей собственное гнездышко. Мне же нужна всего одна комната, лишь бы в ней были койка с твердой рамой, книги, четыре стула, карта мира — вот и все.

— Уверяю вас, дорогой крестный, что у меня нет любовницы, которую нужно брать на содержание, и вы ничем меня не стесните, если займете квартиру, в которой я не живу и которая служит лишь прибежищем Жану Роберу в дни его премьер.

— Ага! Жан Робер, модный поэт… Да, да, да, знаю!

— Как?! Вы знаете Жана Робера?

— Я видел его драму на испанском в Рио-де-Жанейро, так что знаю… Дорогой крестник, хоть я и морской волк, запомни: я знаю многих и многое. Это с виду я неотесанный моряк, но я тебя удивлю еще не раз. Итак, квартира этажом ниже?..

— В вашем распоряжении.

— Я тебя точно не стесню?

— Ни в малейшей степени.

— Хорошо, я согласен.

— А когда вы намерены вступить во владение?

— Завтра… нет, сегодня вечером.

— Вы хотите сегодня здесь ночевать?

— Ну, если это тебя не слишком побеспокоит, мой мальчик…

— Ура, крестный! — обрадовался Петрус и подергал за шнур.

— Что это ты делаешь?

— Зову лакея, чтобы он приготовил вашу квартиру.

Вошел лакей, и Петрус отдал ему необходимые распоряжения.

— Куда послать Жана за вашими вещами? — спросил Петрус капитана.

— Я сам этим займусь, — возразил моряк и вполголоса прибавил: — Мне нужно попрощаться с хозяйкой гостиницы.

И выразительно посмотрел на Петруса.

— Крестный! Вы можете

принимать у себя кого хотите, — сказал Петрус. — Здесь не монастырь.

— Спасибо!

— Похоже, в Париже вы не теряли времени даром, — заметил Петрус.

— Я же еще не знал, что найду тебя, мой мальчик, — пояснил капитан, — мне нужно было создать себе домашнюю обстановку.

Лакей снова поднялся в мастерскую.

— Все готово, — доложил он, — осталось лишь застелить постель.

— Прекрасно! В таком случае вели запрягать.

Он обратился к капитану:

— Не угодно ли по дороге заглянуть в вашу квартиру?

— Ничего не имею против, хотя, повторяю, мы, старые пираты, неприхотливы.

Петрус пошел вперед, указывая дорогу гостю; распахнув дверь антресоли, он ввел его в комнату, похожую скорее на гнездышко щеголихи, чем на жилище студента или поэта.

Капитан замер в восхищении перед неисчислимыми безделушками, которыми были уставлены этажерки.

— Да это апартаменты принца крови! — воскликнул он.

— Что такое королевские апартаменты для такого набоба, как вы! — парировал Петрус.

Через несколько минут, в продолжение которых капитан не переставал восхищаться, лакей доложил, что коляска готова.

Крестный и крестник спустились под руку.

У каморки привратника капитан остановился.

— Поди-ка сюда, парень! — приказал он.

— Чем могу служить, сударь? — спросил тот.

— Доставь мне удовольствие: сорви все объявления о воскресной распродаже и передай посетителям, которые придут завтра…

— Что я должен им сказать?

— Что мой крестник оставляет мебель себе. В путь!

Он вскочил в двухместную карету, просевшую под ним, и приказал:

— К «Провансальским братьям»!

Петрус сел вслед за капитаном, и экипаж покатил со двора.

— Клянусь «Калипсо», которую мы с твоим отцом продырявили, словно решето, у тебя отличная лошадь, Петрус! Жаль было бы ее продать!

III

ГЛАВА, В КОТОРОЙ КАПИТАН БЕРТО МОНТОБАН ЕЩЕ БОЛЬШЕ ВЫРАСТАЕТ В ГЛАЗАХ КРЕСТНИКА

Крестный и крестник заняли один из кабинетов «Провансальских братьев»; по просьбе капитана Монтобана, уверявшего, что он сам ничего в этом не понимает, ужин заказывал Петрус.

— Выбирай все самое лучшее, что есть в этом заведении, слышишь, мальчик мой? — сказал капитан крестнику. — Ты, должно быть, привык к изысканным ужинам, бездельник? Самые дорогие блюда, самые лучшие вина! Я слышал, здесь когда-то подавали сиракузское вино. Узнай, Петрус, существует ли оно еще. Мне надоела мадера: за пять лет я выпил ее столько, что она мне опротивела.