Сальватор
Шрифт:
– Пф! – произнес господин Жакаль. – Возможно, в этом и нет его вины, и не стоит за это так на него сердиться.
– Но сегодня вечером я сказал себе: пора!
– И вы пришли за мной, чтобы пригласить поехать на эксгумацию трупа?
– Ни в коем случае. О, я поостерегся сделать это! У нас, охотников, есть поговорка, которая гласит о том, что стреляный воробей и куста боится. Нет, на этот раз я сделал все сам!
– Как это – сам?
– Да. Сейчас коротко расскажу. Я знал, что сегодня вечером господин Жерар устраивает у себя торжественный ужин, чтобы обсудить вопрос о выборах.
Как ни привычен был господин Жакаль к ежедневно разворачивающимся перед его глазами драмам, он оказался настолько удивлен этой развязкой, что побледнел и, не скрывая, как обычно, своего волнения, отпрянул с креслом от стола.
– Теперь, – сказал Сальватор, – слушайте меня внимательно. Я клянусь Богом, что, если завтра господин Сарранти будет казнен, я обвиню в его смерти вас, и только вас одного, мсье Жакаль! Это ясно, не так ли? Вы не станете утверждать, что я говорю вам двусмысленно? Итак, вот улики. – Он указал на останки. – Оставляю их вам. С меня достаточно протокола эксгумации. Он подписан тремя должностными лицами: врачом, нотариусом и судебным приставом. Я незамедлительно подам жалобу королевскому прокурору. Если будет нужно, я пойду к министру юстиции, даже к самому королю.
И Сальватор, сухо кивнув начальнику полиции, вышел вместе с Брезилом из кабинета, оставив господина Жакаля в подавленном состоянии от того, что тот только что услышал, и весьма обеспокоенного угрозой, высказанной молодым человеком.
Господин Жакаль уже давно знал Сальватора, не раз видел его в деле, знал, что это был решительный и последовательный в своих действиях человек, никогда не обещавший того, что не сможет сделать.
И поэтому, когда за Сальватором закрылась дверь, он очень серьезно задумался над тем, что ему в данных обстоятельствах следовало предпринять.
У него было очень простое средство все уладить: просто-напросто предоставить господину Жерару самому выпутываться из сложного положения. Но это означало бы своими собственными руками расстроить столь тщательно сплетенную интригу. Это означало бы сделать из бонапартиста героя и даже больше чем героя, – мученика. И превратить накануне выборов кандидата, в некотором роде поддерживаемого правительством, в обыкновенного гнусного убийцу. Не говоря уже о том, что господин Жерар, увидев, что он погиб, непременно обвинит господина Жакаля в пособничестве. Нет, этот путь никуда не годился.
Был еще вариант, и именно на нем решил остановиться господин Жакаль.
Он стремительно встал, подошел к окну
И немедленно зазвенели десять или двенадцать звонков, расположенных в жилом корпусе, где находились аппартаменты господина Жакаля, и на всех этажах здания префектуры.
– Таким образом, – прошептал он, усаживаясь на место, – у меня по крайней мере будет время на то, чтобы получить указания от министра юстиции.
Не успел он пробормотать эти слова, как дежурный доложил о том, что прибыл господин Жерар.
Глава CV
В которой господин Жакаль старается найти достойное завершение бурной жизни господина Жерара
В кабинет влетел мертвенно-бледный, позеленевший, покрытый потом и весь дрожащий господин Жерар.
– Ах, мсье Жакаль! – вскричал он. – Мсье Жакаль!
– Ладно, ладно, – сказал господин Жакаль, – возьмите себя в руки, честнейший мсье Жерар. У нас есть время подумать о вас.
Затем сказал вполголоса дежурному:
– Быстро спуститесь вниз! Вы видели только что вышедшего от меня молодого человека с собакой, не так ли?
– Да, мсье.
– Прикажите задержать его и пса, поскольку и тот и другой одинаково опасны. Но пусть те, кто будет их арестовывать, не смеют сделать ничего плохого ни человеку, ни псу. Вы меня поняли?
– Да, мсье.
– Тогда поторопитесь. Я никого не принимаю. И пусть заложат лошадей. Ступайте!
Дежурный исчез, словно призрак.
Господин Жакаль обернулся к господину Жерару.
Негодяй был на грани обморока.
Сил говорить у него уже не было. Он молитвенно сложил ладони.
– Ладно, ладно, – с отвращением сказал господин Жакаль, – что-нибудь придумаем, успокойтесь. А пока подойдите-ка к окну и скажите, что происходит во дворе.
– Как! Вы хотите сказать, что я в таком состоянии?..
– Честнейший мсье Жерар, – сказал начальник полиции, – вы ведь пришли затем, чтобы попросить меня оказать вам услугу, не так ли?
– О, да! Большую услугу, мсье Жакаль!
– Тогда знайте, что жизнь всего лишь обмен услугами. Вы нужны мне, я нужен вам. Так давайте помогать друг другу!
– Я только этого и желаю.
– А если вы только этого и желаете, то ступайте к окну.
– А что же будет со мной?
– С вами? С вами потом. Есть дела более срочные. Если бы я не делал все свои дела по порядку, то зарылся бы. Порядок, честнейший мсье Жерар, порядок прежде всего! Поэтому сначала подойдите к окну.
Господин Жерар подошел к окну, опираясь на попадавшиеся по пути предметы мебели. Казалось, что у него перебиты ноги: он не шел, а скорее тащился.
– Подошел, – прошептал он.
– Тогда откройте окно.
Пока господин Жерар открывал окно, господин Жакаль устроился поудобнее в кресле, достал свою табакерку, взял из нее понюшку и с наслаждением втянул ее в нос.
В борьбе он был поистине велик, а на сей раз он нашел в лице Сальватора достойного противника.
– Окно открыто, – сказал господин Жерар.
– Посмотрите в таком случае, что делается во дворе.
– По нему идет некий молодой человек.
– Хорошо.
– На него набрасываются четверо полицейских.