Сальватор
Шрифт:
И на всякий случай потребовал в последний раз, чтобы те, кто хотел помешать ему исполнить свой долг, отошли в сторону. Обратившись к молодым людям, защищенным этой живой стеной, он приказал опустить гроб на землю.
– Не опускайте! Не подчиняйтесь ему! – закричали со всех сторон. – Мы все поддержим вас!
И молодые люди, действительно, своими словами и решительным поведением показали, что готовы рисковать жизнью, но не отступить.
Офицер приказал своим людям продолжать движение; поднявшиеся
– Смерть комиссару! Смерть офицеру! – завопила толпа.
Человек в черном поднял руку, послышался свист дубинки, и кто-то, получив удар по виску, рухнул, обливаясь кровью, на мостовую.
В то время город еще не знал страшных волнений, которые произойдут 5 и 6 июня и 13 и 14 апреля, и окровавленный человек еще был чем-то необычным.
– Убийцы! – закричала толпа. – Убийцы!
Словно ожидая этих слов, две или три сотни полицейских выхватили из-под плащей точно такие же дубинки, действие одной из которых было только что наглядно продемонстрировано.
Это было началом боевых действий.
Все, у кого оказались палки, подняли их над головой, те, у кого в карманах были ножи, достали их.
Хорошо подготовленный бунт начался взрывом. Публика, говоря театральным языком, была подогрета.
Жан Торо, человек сангвинической храбрости, иными словами, человек первого порыва души, моментально позабыл молчаливые рекомендации Сальватора.
– Ага! – сказал он, отпуская руку Фифины и поплевывая на руки, – думаю, что мы сможем от души повеселиться!
И, как бы пробуя свои силы, подхватил ближайшего к нему полицейского, приподнял его над собой, готовясь его куда-нибудь бросить.
– Ко мне! Помогите, друзья! – закричал полицейский, чей голос слабел с каждой минутой, потому что железные руки Жана Торо сжимались все сильнее.
«Стальная Жила», услышав этот призыв к помощи, ящерицей прошмыгнул сквозь толпу, подскочил к Жану Торо сзади и уже поднял над его головой короткую обитую свинцом палку, но тут «Мешок с алебастром», встав между шпиком и плотником, ухватился за палку, а в это время подоспевший тряпичник, безусловно желая оправдать свое прозвище, подставил ногу, и «Стальная Жила» упал.
Начиная с этого самого момента, началась невообразимая свалка, послышались пронзительные крики оказавшихся втянутыми в драку женщин.
Полицейский, которого Жан Торо поднял над собой, словно Геракл Антея, выронил дубинку, и она отлетела к ногам Фифины. Та подняла ее и, засучив рукава до локтя, с растрепанными на ветру белокурыми волосами начала наносить удары направо и налево по головам всех, кто пытался к ней приблизиться. Два-три удара, нанесенных этой Брадамантой, привлекли внимание двух или трех полицейских, и она непременно получила бы свою долю тумаков, но тут к ней пробились Коперник и Фафиу.
Вид
– Попался! – крикнул он.
Протянув руку, он схватил Фафиу за шиворот.
Но едва он его схватил, как получил по голове удар освинцованной дубинки, заставивший его выпустить жертву.
Он тут же узнал ударившую его руку.
– Фифина! – взревел он с пеной ярости на губах. – Ты что, хочешь, чтобы я тебя прибил?
– Ну ты, подонок! – сказала она. – Попробуй только поднять на меня руку!
– Да я не на тебя ее поднял, а на него!
– Посмотрите-ка на этого плотняшку, – сказала она «Мешку с алебастром» и Крючку. – Ведь он хочет задушить человека, который только что спас мне жизнь!
Жан Торо вздохнул, словно прорычал. А потом крикнул Фафиу:
– Пошел вон! Если хочешь остаться в живых, поменьше встречайся на моем пути!
Пока происходила эта сцена, справа от Жана Торо и его приятелей по кабаре, посмотрим, что же случилось слева от группы Сальватора и наших четырех молодых людей.
Как мы уже видели, Сальватор рекомендовал Жюстену, Петрюсу, Жану Роберу и Людовику соблюдать строжайший нейтралитет. Однако Жюстен, самый спокойный с виду из всех четверых, первым нарушил приказание.
Расскажем сначала, как они стояли.
Жюстен находился слева от Сальватора, в то время как трое остальных держались немного сзади.
Вдруг Жюстен услышал в трех шагах от себя крик боли и детский голос:
– Ко мне, мсье Жюстен! Помогите!
Услыхав свое имя, Жюстен рванулся вперед и увидел Баболена, катавшегося по земле под ударами полицейского.
Быстрым, как полет мысли, движением, он резко оттолкнул полицейского и нагнулся, чтобы помочь Баболену подняться с земли. Но в тот самый момент, когда он наклонился, Сальватор увидел, что над головой Жюстена была занесена дубинка полицейского. Бросившись вперед, он вытянул руки, чтобы уберечь голову Жюстена от неминуемого удара. Но, к его огромному удивлению, дубинка так и осталась поднятой, а до его ушей донесся ласковый голос:
– А, здравствуйте, дорогой мсье Сальватор! Как я рад снова увидеться с вами!
Это был голос господина Жакаля.
Глава VIII
Арест
Господин Жакаль, узнав в Жюстене друга Сальватора и любовника Мины и увидев опасность, которая ему угрожала, бросился вперед одновременно с Сальватором для того, чтобы отвести угрозу.
Вот так и встретились обе руки.
Но покровительство господина Жакаля на этом не закончилось.
Жестом руки приказав своим людям не трогать этих людей, он отвел Сальватора в сторонку.