Сальватор

Дюма-отец Александр

– Ты слышал, Жан Торо? – произнес вполголоса Туссен. – Он явно не шутит.

– Все трое, повторяю: вы, мсье Туссен Лувертюр, угольщик, вы, мсье Жан Торо, плотник, и наконец, ваш главарь, мсье Сальватор.

– Вы пойдете на это? – спросил Бартелеми, скрестив руки на груди и пристально глядя на пленника.

– Да, – горячо произнес граф, почувствовав, что наступил решающий момент и что он может проиграть все, показывая свою смелость и зная, что если покажет слабость, то проиграет в любом случае.

– И вы

в этом клянетесь?

– Слово дворянина!

– И он это сделает, друг Жан! – вскричал Туссен.

Бартелеми Лелон покачал головой.

– А я заверяю тебя, что он этого не сделает, друг Туссен.

– Но почему, Жан?

– Да потому что мы сейчас лишим его возможности сделать это!

Теперь настала очередь графа вздрогнуть: он услышал, каким тоном были произнесены эти слова и увидел выражение лица плотника, на котором напрягся каждый мускул.

– Что ты этим хочешь сказать, Жан? – спросил Туссен.

– Ведь не так давно он лежал без сознания на вот этом столе…

– И что же?

– Ведь он мог не потерять на время сознание, а просто умереть.

– Дьявольщина, а ведь вполне могло случиться и так, – пробормотал со свойственной ему логикой Туссен, – что он мог бы и умереть, а не потерять сознание.

– И в этом случае смог бы он выдать нас и мсье Сальватора?

– Что за глупость! Если бы он умер, он уже никого не смог бы выдать!

– Ну, тогда, – мрачно сказал Жан Торо, – предположи, что мсье умер.

– Но, – сказал Вальженез, – я же жив!

– Вы в этом уверены? – сказал Жан Торо голосом, который заставил Вальженеза усомниться в том, что он жив.

– Мсье… – произнес граф.

– А вот я, – продолжал Жан Торо, – заявляю вам, что вы были так близки к смерти, что нет никакого смысла шутить по этому поводу.

– Ага! – произнес Лоредан. – Вы, значит, решили меня убить?

– Если вам это доставит удовольствие, – снова произнес Жан Торо, – я могу даже сказать вам, как я это сделаю.

– В таком случае, – сказал Лоредан, – вам галеры уже не грозят. Вы отправитесь прямо на эшафот.

– На эшафот… На эшафот!.. Жан, ты слышал? – промямлил Туссен.

– Ерунда! – сказал Жан. – На эшафот попадают только глупцы! Только люди, которые не принимают мер предосторожности. Но успокойтесь, господин граф, мы предпримем надлежащие шаги, и вы сможете в этом убедиться сами.

Граф ждал продолжения, храня на лице решительное выражение.

– Вот как все произойдет, господин граф, – продолжал плотник голосом, не выдававшим ни малейшего волнения. – Сейчас я снова засуну вам в рот кляп и свяжу, как в парке… Подай-ка невод, что висит на стене, Туссен…

Туссен подал приятелю сетку.

– Я отнесу вас к реке, – продолжал Жан Торо. – Там отвяжу одну из лодок. Мы проплывем два-три лье до того места, где глубина достигает пятнадцати футов. Там мы вас развяжем, вынем

кляп, завернем в невод и сбросим в воду. Будьте уверены, что вы немедленно пойдете ко дну, поскольку я позабочусь о том, чтобы концы вашего плаща были привязаны к неводу! Мы подождем минут десять, а когда все будет кончено, мы приплывем назад, поставим лодку на место и вернемся сюда допивать пару бутылок. После чего возвратимся в Париж до наступления утра и разойдемся по домам, так, чтобы нас никто не увидел. А потом будем ждать.

– Ждать чего? – спросил граф, вытирая струившийся по лбу холодный пот.

– Новостей о господине де Вальженезе. Люди, которые умеют читать, – я, к сожалению, не вхожу в их число – прочтут в газетах следующее:

«В Сене был выловлен труп неизвестного молодого человека, который, судя по всему, утонул несколько дней тому назад. Очевидно, этот несчастный, несмотря на то что уже было несколько подобных случаев, попытался закинуть невод, будучи одетым в редингот, вместо того чтобы принять меры предосторожности и надеть простую блузу: сеть зацепилась за пуговицы плаща, и он упал в реку. Несмотря на попытки спастись, он утонул, запутавшись в неводе.

В карманах его обнаружены часы и деньги. Это, а также присутствие на пальцах перстней, исключает версию убийства.

Труп доставлен в морг».

Неплохо все будет устроено, а?.. И думаете, кто-нибудь станет обвинять Жана Торо и Туссена Лувертюра, которые ни слухом ни духом не знают про убийство господина графа Лоредана де Вальженеза?

– Ах, черт возьми! – сказал Туссен. – Ну и умен же ты, Жан Торо! Не знал, что ты сможешь такое придумать!

– Так ты готов? – спросил Жан Торо.

– Конечно! – ответил угольщик.

– Видите, господин граф, – сказал Жан Торо. – Остается только получить ваше согласие. И шутка будет сыграна. Но, предупреждаю, что если вы согласия на это не дадите, мы обойдемся и без него.

– В воду! В воду его! – сказал Туссен.

Бартелеми протянул ручищу в направлении графа. Тот стал пятиться, но, сделав два шага назад, ткнулся спиной в стену и вынужден был остановиться.

– Дальше хода нет: стена достаточно прочна, – сказал Бартелеми. – Я уже проверял.

И, сделав два шага вперед, положил руку на плечо графа.

Это прикосновение произвело на графа де Вальженеза такое же действие, которое оказывает прикосновение палача на человека, приговоренного к смерти.

– Господа, – сказал Лоредан, стараясь из последних сил казаться спокойным. – Вы не сможете хладнокровно совершить подобное преступление. Вы знаете, что мертвые восстают из могилы для того, чтобы обвинить своих убийц.

– Да, но не со дна реки. И уж никак не в тех случаях, когда они запутываются в сети. Невод готов, Туссен?