Салка Валка
Шрифт:
— Ты бы постыдилась рассказывать. Так может говорить разве только гулящая девка.
— Оп бросит тебя тоже, — повторила девушка, — если только мои проклятья и молитвы дойдут до бога. Если я гулящая девка, то ты телка, бесполая телка! Да какому мужчине ты нужна такая? Кто захочет с тобой возиться? Ты не любишь никого, кроме себя. Ты думаешь только о том, как бы побольше накопить денег, и якшаешься с богачами, хоть и прикидываешься «красной», для того чтобы заполучить его. Лучше уж держалась бы за Стейнтора. Он как раз по тебе. К тому же он имеет право на тебя еще со старых времен. Он был у тебя первым и, наверное, будет последним.
Выражения
— Ты такая богатая, красивая, — стонала она сквозь слезы. — Ты делаешь в поселке все, что только захочешь, и ты приходишь ко мне, к несчастной, бедной девчонке, у которой даже еда бывает не каждый день. Богу известно, что ни я, ни мои маленькие братья и сестры никогда досыта не наедаемся. И ты приходишь ко мне, когда я лежу больная, и обращаешься со мной, как с последней собакой, обзываешь меня гулящей девкой после всего, что я выстрадала за эту весну. Никто, кроме бога, не знает, что это было… А мне нет еще и шестнадцати.
И она плакала и плакала, уткнувшись в подушки. Только теперь Салка Валка заметила, что у Гуйи лицо маленького ребенка, которому причинили большую боль. Гнев ее тотчас же улетучился. Ей стало нестерпимо жаль девушку. Как могла она быть так жестока с этим бедным ребенком, больным, несчастным, которого соблазнил ее возлюбленный.
— Дорогая Гуйя, — обратилась к ней Салка Валка. — Прости меня, если можешь. Почему бы нам не быть хорошими друзьями, даже если мы обе любим его? Не могу ли сделать что-нибудь для тебя, Гуйя?
Девушка продолжала плакать. Нет сомнений, она была очень несчастна. Видно, не было предела жестокости, с какой мир и его создатель обращались с этой бедной молодой душой. Салка Валка села около нее и взяла ее за руки.
— Прости, что я обидела тебя, Любовь делает человека жестоким. Мне следовало бы помнить это еще со старых времен. Скажи мне, дорогая, что я могу сейчас сделать для тебя? Не могу ли я помочь тебе немного деньгами?
Девушка, плача, трясла головой и между всхлипываниями проговорила:
— Нет, нет. Ты мне уже помогла деньгами. Ты помогла мне…
— Что ты говоришь? — изумилась Салка. Ей показалось, что девушка лишилась ума.
— Ты думаешь, я не знаю, что это были твои деньги? Деньги, которые он достал, чтобы я могла избавиться от ребенка…
— Что ты говоришь, несчастная? Нет, ты действительно рехнулась!
— Да, они лишили меня ребенка, — плакала девушка. Доктор соглашался это сделать только за двести крон, не меньше. За это ведь легко попасть в тюрьму. Это свершилось в субботу вечером, и Арнальдур помогал ему. Дорогая, не говори пожалуйста, что я рассказала тебе. Он сильно рассердится. Ты ведь не знаешь, какой он бывает иногда сердитый.
Постепенно рыдания девушки утихли, как будто от признания ей стало легче.
— Можешь взять его себе, если хочешь, — сказала она наконец, как щедрый ребенок, отдающий свою единственную игрушку. — Ты такая сильная. Он, наверное, не посмеет быть с тобой таким, какой он есть на самом деле. Что поделаешь, он бросил меня, и моя жизнь кончена. Люди в этом мире не очень-то добры друг к другу.
Глава 24
В этот же самый день, около
— Что случилось, дорогая? У тебя плохое настроение?
— Нисколько, — ответила она с тем притворным равнодушием, с каким человек обычно отвечает, что ему не холодно или что он не ушибся. Арнальдур сел и зажег сигарету.
— Держу пари, тебе кто-нибудь наговорил глупостей.
Она дважды откашлялась, прочистив горло, но молчала.
— Надеюсь, Арнальдур, ты пришел не за моими жалкими грошами, чтобы избавить еще одну несчастную девчонку от твоего ублюдка? — спросила она наконец.
Он отложил сигарету в сторону, поднялся и неуклюже протянул к ней руки, бледный, как полотно.
— Салка, — безнадежно простонал он.
И когда она ничего не ответила и не проявила готовности протянуть ему руку помощи, а продолжала шить, он упал перед пей и, прежде чем она успела опомниться, спрятал лицо у нее на коленях, обхватил ее руками и судорожно вцепился в ее платье, как будто ему угрожала смертельная опасность. Потом он поднял к ней лицо, полное смятения и отчаяния, — такого выражения, страшного в своей муке, она никогда не видела.
— Салка, можешь ли ты понять, как беспомощен я перед любовью? Я просил тебя относиться ко мне, как мать к своему неразумному ребенку. Салка, ты ведь дочь покойной Сигурлины из Марарбуда, разве ты не понимаешь, что люди так же беспомощны перед любовью, как и перед смертью. Я всего-навсего жалкий грешник.
— Неужели? А я-то думала, что ты совсем из другого мира. Насколько я помню, ты утверждал это в прошлом году. Не высоко же ты поднялся над землей!
Она встала и хотела высвободиться из его объятий, но он крепко держал ее за платье.
— Попытайся понять меня, — умолял он.
— Нет, Арнальдур, это ни к чему. Я глупа и, кроме того, я, наверное, плохой человек. Вероятно, нужно обладать большой культурой и добродетелью, чтобы понимать идеалы, а я всего-навсего простая рыбачка. У тебя, верно, есть много друзей, которые понимают тебя куда лучше, чем я.
— Послушай меня, Салка, послушай, прошу тебя. Когда весной в Дюрадале я впервые поцеловал тебя, я полностью не осознал, что случилось. Не скрою, у меня было много девушек. Но они не оставляли глубокого следа в моей душе. Представь себе, я подчас серьезно думал, что имею право на личную жизнь не больше, чем птицы, летающие стаями, или рыбы, которые косяками ходят в море. Я полагал, что все мое существование — сознательное служение широким массам, и, когда я бывал с какой-либо девушкой, меня никогда не покидало чувство, что это случайно, временно, я прихожу и ухожу. Я был совершенно убежден в том, что не могу крепко привязаться к человеку. Требование личной жизни мне казалось буржуазным предрассудком. Когда мы были детьми, Салка, мы ссорились, иногда дрались и я часто хотел причинить тебе боль или принизить, потому что ты была такая независимая, смелая. Но даже в тех случаях, когда мне удавалось доколотить тебя, я все равно чувствовал себя побежденным. Ты помнишь последний вечер в нашем детстве, когда я пришел к тебе просить прощения? Я дал тебе медальон с моей фотографией, его берегла моя мать, он остался после ее смерти. Салка, могу я тебя попросить, сделай мне одолжение? Сохрани эту фотографию на всю жизнь.