Сальери
Шрифт:
Я счастлив был: я наслаждался мирно
Своим трудом, успехом, славой; также
Трудами и успехами друзей,
Товарищей моих в искусстве дивном.
Нет! никогда я зависти не знал…
Посмертная слава Антонио Сальери сродни незавидной славе Герострата. Однако, в отличие от поджигателя храма Артемиды Эфесской, Сальери такой скандальной известности у потомков не домогался. Во многом благодаря трагедии А. С. Пушкина, неотразимо воздействующей магией стиха и мысли, реальный исторический образ талантливого, высоко ценимого современниками и имевшего действительно большие заслуги музыканта превратился в нарицательное обозначение низкого интригана, коварного завистника, творческого импотента и угрюмого убийцы.
ДЕТСТВО И ОТРОЧЕСТВО САЛЬЕРИ
Сведений о детских годах Антонио Сальери немного — их источником является сам композитор, оставивший небольшие заметки музыкальному историку Игнацу фон Мозелю [1] , который написал на их основе его первую биографию. Именно на нее опирались потом практически все работы, посвященные Сальери. К сожалению, сами заметки композитора не сохранились, и факт их существования известен сегодня только по случайным цитатам и субъективному (а как же без этого) сочинению фон Мозеля.
1
Игнац Франц Эдлер фон Мозель (Mozel)(1772-1844) — библиотекарь императорского двора в Вене, близкий друг Сальери в последние годы жизни. Он тщательно записывал его мысли и воспоминания, изучал партитуры, читал корреспонденцию. Всё это он делал с целью составить первую биографию композитора, которая была опубликована через четыре года после смерти Сальери. Свидетельства фон Мозеля заслуживают серьезного отношения, поскольку основаны на личных впечатлениях. Однако следует признать, что фон Мозель был страстным апологетом Сальери, стремившимся защитить его репутацию в то время, когда даже самые известные его произведения начали постепенно сходить со сцены.
К неменьшему сожалению, сведения эти весьма обрывочны, а все иные источники информации о детских годах Сальери повторяют в том или ином виде данные фон Мозеля, дополняя их порой малодостоверными комментариями и личными домыслами авторов.
Совершенно точно известно, что Антонио Сальери родился 18 августа 1750 года. Во всяком случае, в большинстве источников {1} указана именно эта дата. Некоторые авторы утверждают, что Сальери родился на следующий день, 19 августа, но это не день рождения, а день, когда его крестили.
В статье «Семь смертных грехов Антонио Сальери» Арсений Волков пишет:
«Восемнадцатого августа 1750 года в Италии родились одновременно два персонажа: один из реальной истории музыки, а другой — из маленькой трагедии Александра Пушкина. По роковому стечению обстоятельств они до сих пор носят одно и то же имя: Антонио Сальери. Для читающей и не-читающей публики эти два Сальери так и остаются своего рода “сиамскими близнецами”, хотя один из них просто случайно присвоил себе имя другого и под ним самостоятельно разгуливает по галерее мифов, придуманных человечеством» {2} .
Не согласиться с подобным определением невозможно. Так вот: реальный Антонио Сальери, которого ни в коем случае не надо путать с персонажем, выдуманным А. С. Пушкиным, родился в многодетной семье состоятельного торговца в итальянском местечке Леньяго (Legnago)недалеко
Род Сальери происходил от некоего Францискуса Сальера. Во всяком случае, это первый человек с похожей фамилией, сведения о котором можно найти в архивном регистре Леньяго. Отец Антонио, тоже Антонио Сальери (1702—1764), был женат два раза. В первый раз, в 21 год, он женился на Элизабетте Бонаноме, девушке из богатой леньягской семьи, которая была на четыре года младше его. От этого брака «родилось пять детей, из которых до совершеннолетия дожила лишь дочь Массимилиана» {3} .
Шестого апреля 1740 года Элизабетта умерла, и ровно через 40 дней после этого Антонио Сальери женился второй раз — на этот раз на семнадцатилетней Анне Марии Скакки. Анна Мария родилась в 1723 году, то есть разница в возрасте с мужем у нее составляла двадцать с лишним лет.
От этого брака родилось девять детей, среди которых был и наш Антонио.
Франсуа Жозеф Фетис в своей «Универсальной биографии музыкантов» пишет: «Его отец, бывший торговец, в раннем возрасте поместил сына в коллеж, где в того заложили основы музыки, игры на скрипке и на клавесине» {4} .
На самом деле, отец Антонио торговал колбасами и беконом, и это делает почти невероятным тот факт, что его отпрыск все-таки стал великим музыкантом. Несмотря на то, что ни одна эпоха так не жила музыкой, как XVIII столетие, в семье Сальери никто не имел не только таланта, но и вообще склонности к ней. Тем не менее именно отец отправил своего сына Франческо в музыкальную школу, благо что недостатка в учителях, обучавших игре на скрипке, флейте или клавесине, в тогдашней Италии не было. Что же касается Антонио-младшего, то тут произошло что-то совсем уж удивительное: то ли родители каким-то непонятным образом разглядели музыкальный талант ребенка, то ли он сам очень рано проявил способности и интерес к музыке, но можно с уверенностью сказать, что маленький Антонио получил отличное музыкальное образование. При этом первые свои уроки музыки он брал именно у родного брата Франческо, родившегося 27 мая 1741 года. Тот стал скрипачом и игре на скрипке учился не у кого-нибудь, а у самого Джузеппе Тартини (1692—1770) — знаменитого итальянского скрипача-виртуоза, чьи усовершенствования приемов ведения смычка были признаны повсеместно и вошли во всеобщее употребление. В 1728 году Тартини основал школу, из которой вышло много первоклассных скрипачей. Кроме того, он написал для своего инструмента более трехсот концертов и сонат, в том числе известную «Дьявольскую трель» (Trille du diable),про которую он всем говорил, что услышал ее впервые во сне в исполнении черта.
Но вернемся к маленькому Антонио. Ребенком он был здоровым и румяным, но при этом отличался необыкновенной кротостью, а посему ходил в любимцах всего дома. Его выразительное личико, порой задумчивое, но чаще жизнерадостно улыбающееся, не носило, однако, отпечатка никакой яркой особенности. Обычно о людях судят по глазам, но его темные глаза не давали предугадать в нем ни замечательного ума, ни пылкой души.
Эльза Даль Монего описывает юного Сальери так: «Он был невелик ростом, ни толстый, ни тонкий, смуглый, с ярко-черными глазами и волосами. <…> Одевался он модно, но избегал излишеств, очень любил конфеты и варенье, но при этом не любил вино и пил только воду. У него была мания чистоты и порядка, и это может стать интересной темой для фрейдистских исследований. Он был щедр со всеми, очень религиозен и весел. Его хобби составляли литература и долгие прогулки в одиночестве, которые, возможно, помогали ему медитировать» {5} .