Салават Юлаев
Шрифт:
Осаждающие войска не стояли в непосредственной близости от кунгурских стен. Мороз загнал их по соседним деревенькам вблизи дорог, ведущих из города, и гарнизон крепости то и дело производил вылазки. Когда Салават и Кузнецов были вблизи крепости, к её стенам под военным конвоем как раз подходил обоз в полсотни возов, гружённых хлебом и сеном: высланные из города фурьеры разжились продовольствием и фуражом и решили прорваться в город.
Наблюдая издали приближение обоза к крепости, Кузнецов и Салават с досадой подумали о том, что командиры осадных войск прозевали обоз, но Батыркай, бывший с ними, лишь рассмеялся,
Собирая по деревням людей в войско, Салават несколько раз встречался с тем, что бедняки пастухи не могли выйти на царскую службу, потому что у них не было лошадей. Это он сам, Салават, собрал их в отряды лыжников. Первому из этих отрядов он сам поставил начальником и предводителем горного пастуха Сары-Байсара, дав ему чин поручика.
Лыжники Сары-Байсара в полку Батыркая, посланного первым под Кунгур, стяжали почёт и славу бесстрашных бойцов.
В белых сермяжных шубах, привычные укрываться в снегах от зоркого зверя, они незаметно подкрадывались к врагу, внезапно обрушивались дождём метких стрел и, обнажив медвежьи ножи, смело мчались в смертельную рукопашную схватку… В быстроте они состязались с конницей, а там, где снег был глубоким, опережали коней, мчась как ветер… Опытные дозорные и разведчики, быстроногие вестники, не знающие страха в рукопашном бою, они были незаменимы в зимнее время.
Лыжники давно уже выследили обоз, приближавшийся к крепости.
Перед самым городом лыжные дозоры обогнали обоз и предупредили о нём свой отряд, и вот по лощине вдоль Сылвы охотники выбежали на добычу.
Предводитель лыжников Сары-Байсар, заслонив рукой глаза, вглядывался в крепость, переводил узкие, раскосые глаза на обоз и снова на крепость, определяя расстояние и взвешивая собственные силы и время.
Обоз ехал в сопровождении драгунского взвода. Сары-Байсар колебался.
— Можно поспеть теперь, — как бы отвечая на его мысль, сказал за его спиной юркий, малорослый, похожий на мальчика воин. — Наши лыжи не хуже аргамаков и уж, конечно, быстрей этих кляч.
— Ружья у них, — опасливо заметил Сары-Байсар, почёсывая скулу.
— Они из ружей будут мимо бить, а наши луки без обмана, — запальчиво возразил малыш. — Ты забыл, Сары-Байсар, мы привыкли бить зверя на бегу. Я ни разу ещё не промахнулся ни по лосю, ни по козе, а в позапрошлом году мне случилось перегнать оленя, да так, что он, прыгнув, увяз в снегу от прыжка, а я перепрыгнул через него с обрыва и тут же его убил.
Воины, слушавшие разговор, захохотали.
— Вахабка всегда так: и бегает быстрее оленя, и летает выше орла, даром что ростом с лапоть.
— Чем разговаривать, мы бы уже захватили обоз, — неодобрительно обернулся ко всем маленький Вахаб.
— И захватим, — поддержали из толпы.
— Опоздали. Из крепости помощь выйдет, — возразил осторожный Сары-Байсар.
— Успеем, агай, уйдём! — подбодрило несколько голосов.
— Ну, айда, коли так.
— Айда! — подхватили лыжники, и лёгкий ветерок, дувший им в спины, стал отставать.
Снег скрипел, лыжи свистели, люди ровно и часто дышали, выбрасывая палки. В обозе их заметили и, повернув задами возы, прикрывшись сеном и мешками хлеба, приготовились к бою.
На выстрел из лука лыжники остановились и спустили стрелы.
В ответ им грянул ружейный залп.
— Алла! — крикнул Сары-Байсар, и снова заскрипели лыжи, и ещё не успели драгуны приготовиться ко второму залпу, как лыжники были под возами сена.
Драгуны заняли ещё полдесятка возов, превратив их в бастион, и, сверху прикрытые сами от стрел сеном, били по нападавшим. Лыжники под пулями бросились обрубать постромки.
Завязалась свалка с возчиками, обывателями городка: дрались просто кулаками, обрубленными оглоблями, топорами, и вдруг среди шума сражения, треска и грома выстрелов послышался крик драгун:
— Держись, братцы! Из крепости помощь!
Из крепости действительно вышел драгунский отряд на помощь обозу. Но вдруг с заднего воза поднялся столб пламени с дымом. Как живой, покатился по снежному полю пламенный ком, мечась между возами и зажигая их. Столб пламени поднимался уже от пятого или шестого воза с краю и дальше. По ряду возов помчался огненный живой зверь, дико визжа и зажигая новые возы. Испуганные, опалённые кони рванулись к крепости, неся под её новые стены свой пылающий груз. Драгуны, залёгшие на возах, в ужасе прыгали из огня и рассыпались по полю. Лошади под драгунским отрядом, выехавшим из крепости, дыбились, испуганные и смятые бешеным огненным поездом. Они шарахались в стороны с дороги и вязли в снегу. На дороге пешими оставались хозяева обозных лошадей, человек сорок. Их лыжники захватили в плен и погнали обратно к реке. Тех, кто не хотел идти, убивали, иных связывали и волочили за собой по снегу, как салазки.
Маленького охотника Вахаба везли двое товарищей. Это он, вместо того чтобы тянуть бесплодную перестрелку из лука, засел под задним возом и упорно высекал огонь, пока не зажёг воз. Это он, как огненный зверь, метался от воза к возу с охапками горящего сена. Несмотря на страшные ожоги, он одержал победу и лишил крепость продовольствия и фуража.
Одежда на нём была вся сожжена. Грудь обожжена, лицо в багровых волдырях, брови и ресницы исчезли, вместо них были красные пятна, окаймлявшие воспалённые узкие глазки; он стонал:
— Снегу!.. Пить!..
Ему дали снегу.
— Улям… Хазер улям… [23] — простонал он. — Положите меня здесь… Умру…
Но его не положили. Его несли дальше.
— Сары-Байсар, — позвал умирающий.
— Я ведь правда тогда перегнал оленя… — прошептал умирающий юный герой.
— Знаю… вижу… — ответил Сары-Байсар и подумал: «Верно, ты уже не перегонишь сегодняшнего заката».
Пленники рассказали, что гарнизон в крепости сильный, пушки новые, солдат много и, кроме гарнизона, все кожевники города вооружены и будут сражаться.
23
Умираю… Сейчас умру…
Ни Салават, ни Кузнецов не приуныли, услыхав это. Они не поверили пленникам, подумали, что те обманывают, и даже хотели было повесить их всех за обман, однако рассудили, что лучше привлекут горожан, если обойдутся с пленниками добром.
Их накормили, отвели для них две избы и оставили под охраной, кроме двоих, которым вручили пугачёвские манифесты и пустили в город.
Вместе с бывшими ранее под Кунгуром силами пугачевцев их собралось тут теперь четыре тысячи воинов.
Батыркай уже испытал сильные и слабые стороны крепости.