Саламина
Шрифт:
Так получилось, что я, не имея никакого права требовать лодку, явился на прием к губернатору и попросил у него ее в виде одолжения. Он принял меня с чрезвычайной любезностью. За рюмкой портвейна, выразив свои надежды и рискнув изложить просьбу, я сразу нашел в нем друга, который, занимая важный пост, видит много трудностей, знает о препятствиях, задержках и возможных случайностях, о чем я в своей опрометчивости не подумал. Ах, если бы мы в молодости получали такие советы! И к ним еще немножко стрихнину, мышьяку или веревку, чтобы при их помощи последовать такому совету. Но он намерен обдумать
На следующий день явился к губернатору, конечно, слишком рано.
– Еще не выяснено, - сказал он, улыбаясь.
– Мы не можем делать все так поспешно. Я займусь этим во второй половине дня.
– Ну, конечно!
– воскликнул я.
– Извините меня.
Видите ли, когда бродишь по свету самостоятельно и делаешь в общем все для себя сам, то как-то перестаешь сознавать, что не всякий задуманный план можно выполнить за одну минуту. Я чувствовал себя немного пристыженным.
На следующий день явился в полдень: губернатор принял меня очаровательно. У него были для меня приятные новости: он уже послал распоряжение об осмотре лодок.
– Увидим, что можно сделать, - сказал он.
Вот хорошо, подумал я, уходя, потому что тем временем успел узнать от гренландцев, что "Авангнамиок" в плохом состоянии, но "Краббе", когда ее вытаскивали на берег на зиму, была в абсолютном порядке и, надо полагать, и сейчас в хорошем состоянии. Итак по глупости я в тот же вечер пришел к губернатору. Он, я думаю, был немного удивлен, но при своей вежливости скрыл, это очень хорошо.
– Доклад, - сказал он, - уже получен. Мне делают перевод. Он будет готов попозже.
– Заходите, - сказал губернатор ласково, когда я явился на следующий день, - заходите, садитесь. Мы сейчас это обсудим.
Ох, я чуял, что дело плохо: губернатор был так ласков и как будто немного грустен. Он налил мне и себе портвейна.
– Садитесь, - пригласил он. Затем тихонько, нерешительно откашлялся и заговорил.
– Я прочел доклад, мистер Кент, и должен, к сожалению, сказать, - он кашлянул, - что выводы его неблагоприятны. Видите, ли, мистер Кент, мотор "Краббе" требует ремонта. Боюсь, что он в очень плохом состоянии. Да, так вот неудачно получается.
– Что же, - воскликнул я, вскочив как дурак с места, - почему бы не взяться за приведение его в порядок. Давайте сразу поставим на это людей.
– Нет, нет, - сказал губернатор, слегка шокированный, - мы этого не можем сделать. Видите ли, человек, который чинит моторы, кузнец, уехал на шхуне за моржами. Нет, мистер Кент, больше эту работу делать некому.
Я ушел растерянный.
Бродя в этот день по поселку, я узнал, что есть два человека, которые смогли бы починить мотор.
– Нет, мистер Кент, - сказал он, - я этих людей знаю, они не подойдут.
Все бесполезно! Прошло девятнадцатое число. Я радировал: "В отчаянии, нет лодки".
Вечером возникла замечательная идея: Христоферсен, датчанин, служащий полярной станции, опытный механик, моторист; всем остальным далеко до него.
– Конечно, - сказал доктор Порсильд, - он может завтра же приняться за дело.
Еще есть время! Я примчался как раз к началу рабочего дня в управлении, ворвался, выложил свою новость.
– Гм, он подойдет, - ответил губернатор.
– Так ему можно приступить? Немедленно?
– воскликнул я.
– Нет, мистер Кент, у нас так не делается. Нет, постойте. Нет, я хотел бы сначала получить письмо, письмо от доктора Порсильда, в котором он изложил бы свое любезное предложение услуг Христоферсена. Нам, вы понимаете, это нужно для дела.
Ну, конечно, им нужно! Видимо, я никогда не научусь поступать как надо - и отправился бегом обратно.
– Губернатор, - сказал я, - приветствует ваше любезное предложение, доктор Порсильд, и он хотел бы, если вы будете так добры, иметь его в письменном виде. Чтобы подшить к делу, вы понимаете. Они обязательно должны...
– Чепуха!
– выпалил доктор сердито, берясь за перо.
Он настрочил письмо. Держа его в руке, чтобы оно просохло на ветру, я побежал к губернатору.
– Вот, сэр, - сказал я, задыхаясь, и передал ему бумагу.
Добрый губернатор дважды прочел письмо.
– Садитесь, мистер Кент, я должен это обдумать.
Он прочел письмо, сложил его, положил обратно в конверт и отложил аккуратно в сторону, на определенное местечко.
– Да, это меня удовлетворяет. Теперь относительно платы механику.
– А это все улажено, - сказал я поспешно, - я должен уплатить доктору Порсильду за рабочее время Христоферсена.
Губернатор улыбнулся.
– Нет, мистер Кент, - возразил он, - все это нужно делать нормальным путем. Наши дела должны быть в порядке. Нет, доктор Порсильд должен представить администрации счет за рабочее время механика, а мы оплатим его доктору Порсильду. Тогда мы сможем включить эту сумму в ваш счет за лодку. Счет будет переслан в Копенгаген в управление и там зарегистрирован. А вы его оплатите, когда прибудете туда после отъезда из Гренландии.
– Согласен, сэр. И теперь, сэр, мы можем приступить к работе?
– Да нет же, мистер Кент.
Видимо, я никогда не научусь тому, как все нужно делать.
– Нет, я скажу, чтобы приготовили распоряжение, и отошлю его с курьером доктору Порсильду. По получении его доктор Порсильд может дать указание своему механику, чтобы он явился.
Окрыленный успехом, я взбежал на гору и радировал наконец радостную новость: "Все улажено. Приеду". Затем, дав губернатору время доставить распоряжение, вернулся на полярную станцию. Но я слишком поторопился, распоряжение еще не прибыло. Было уже около десяти часов; до полудня оставалось два часа. Христоферсен ждал тут же разрешения начать работу.