Саламандры
Шрифт:
Тсу'ган подошел и опустился на колено рядом с присевшим рядовым, который указывал на темное пятно, выжженное на полу.
— Металл спекся, — сообщил Иагон, когда брат-сержант провел по краю пятна пальцем. — Чтобы такое сделать, нужно огромное количество тепла.
— Выглядит давнишним, — вслух подумал Тсу'ган, — и похоже на отпечаток подошвы. Что это? — прибавил он, мазнув пальцем по каким-то хлопьям. Затем попробовал палец на вкус и сморщился. — Окалина. — Тсу'ган нахмурился. — Железные Воины — не единственные предатели на Скории.
Голос
— У этой пушки нет ни снарядов, ни других каких-то боеприпасов, — сказал он, ни к кому особенно не обращаясь. — Она питается от небольшого термоядерного реактора.
— Ядерная? — спросил Тиберон, который стоял ближе всех к технодесантнику.
Тот покачал головой:
— Нет. Больше похоже на преобразование энергии. Я обнаружил несколько емкостей, содержащих следы мелкого порошка, о котором мне ничего не известно.
Тсу'ган поднял голову. Ощущение опасности, которым был пропитан нижний уровень крепости, так и не исчезло.
— Возьми образец, но поторопись, брат. — Огненная вспышка от зачистки, которая продолжалась снаружи помещения, отбросила призрачную тень на половину лица сержанта. — Я не желаю оставаться здесь ни секунды дольше необходимого.
С кончиков пальцев Пириила сорвались ослепительные дуги блистающего огня. Огонь на мгновение осветил пещеру, отбросив серые тени, и прожег рваную дыру в приближающемся хитиновом. Масса ксеносов, накатывающая на человеческое поселение, отреагировала на внезапно возникшую угрозу. Твари замешкались, теряясь перед лицом такой ярости. Поселенцы же, наоборот, оживились, удвоив усилия, когда искры надежды превратились в пламя.
Удар клешни пришелся в нагрудник, оставив на керамите рваную борозду. Дак'ир сделал резкий выпад и вогнал цепной меч по самую рукоять в бездонно-черный глаз твари. Когда он вырвал оружие, хитиновое чудище заверещало. Из опустевшей глазницы ударил фонтан жидкости, окатив доспехи Дак'ира. Саламандр вошел под купол смертоносных лап, отмахиваясь от ударов, сыплющихся со всех сторон, пока наконец не срубил чавкающие жвалы и не погрузил скользкий от крови меч в крошечный мозг чудища. Содрогаясь, тварь опрокинулась назад и сдохла. Дак'ир оттолкнулся ногой от жесткого панциря, перескочил через мертвого хитинового, чьи насекомьи лапы еще конвульсивно подергивались, и бросился на нового врага.
Мальчишка Валин снова бежал.
Он отправился следом за Илиадом и его бойцами, когда Саламандры бросились в атаку, и теперь оказался в самой гуще боя. Сжимая лопату в трясущихся руках, он столкнулся лицом к лицу с хитиновым. Жадно щелкая блестящими от крови жвалами, тварь кинулась к нему. Валин отступил назад, но неожиданно уперся спиной в стену хижины. Отступать дальше было некуда. По лицу Валина покатились слезы, но он отважно держал лопату перед собой. Подавшись назад, хитиновый защелкал, видимо от предвкушения, но тут между ним и его жертвой вклинилась
— Держись за мной! — крикнул Ба'кен. Он хрипел от натуги, удерживая клешни, которыми тварь молотила его. Саламандр не хотел рискнуть воспользоваться тяжелым огнеметом: огонь мог превратить в факел и мальчишку. Поэтому Ба'кен сунул оружие в чехол на спине и бросился врукопашную. Напрягши спину, расставив ноги в позе штангиста, огромный Саламандр что есть сил толкнул тварь назад. Та заскользила, оставляя борозды в грязи, тщетно перебирая задними ногами, пытаясь удержать равновесие.
Горячая слюна капала со жвал твари, пытающейся вцепиться Ба'кену в лицо. Найдя точку опоры, хитиновый уперся и рванул вперед. Его туша оказалась совсем рядом с Саламандром. Ба'кен сердито нахмурился, когда его окатило волной отвратительного запаха сырости и прелой земли. Хитиновый решил цапнуть его снова, стремясь откусить Саламандру лицо, но Ба'кен выплюнул струю кислоты и обжег тварь. Тоненько пища, хитиновый свернул жвалы и втянул их в обожженную пасть.
Чудище было крепким, большим и тяжелым, как танк. Ба'кен чувствовал, что сдает, и взревел, пытаясь разбудить внутренние резервы. Второе сердце неистово перекачивало кровь, тело вошло в усиленный боевой режим, резко прибавив сил мышцам.
— Ксеносовское отродье! — со злостью выругался он, черпая силы в своей ненависти.
Слева появился второй хитиновый, который только что закончил глодать труп поселенца. Саламандр увидел, как тварь засеменила к нему.
Без оружия он не мог сражаться с обоими сразу.
Из пасти второго хитинового вывалилось изуродованное, полусъеденное тело поселенца. Шагая прямо по нему, так что под весом твари захрустели кости, хитиновый бросился на Ба'кена.
Наперерез ему кинулся Валин. Он бешено размахивал лопатой в тщетной попытке задержать чудище.
Лицо Ба'кена исказил ужас.
— Беги! — погнал он мальчишку. — Прячься!
Валин не послушался. Он отважно стоял перед огромным хитиновым, стараясь защитить своего спасителя, как тот защищал его.
— Нет! — обезумев, заорал Ба'кен.
Хитиновый навис над своей жертвой.
Внезапно бок твари пропороли разрывные снаряды, отрывая куски панциря и пробивая дыры в плоти. Сила болтерных выстрелов развернула хитинового. Заверещав, тварь обмякла, извергая из разбитой пасти серую слякоть, и неподвижно замерла.
Апион придвинулся ближе и добил тварь, выпустив очередь во вжавшуюся голову. Рядом с ним появился Емек, из сопла его огнемета вился дымок.
— Жги и очищай! — взревел он. — Пригнись, брат!
Титаническим усилием Ба'кен отпихнул тварь. Туша откатилась назад, Саламандр присел, и струя пылающего прометия пронеслась у него над головой.
Ба'кен ощутил на шее жар, не удержался и глянул на пламя, пожирающее хитинового. Глаза Саламандра мстительно сверкнули. Тварь горела. Рев огнемета заглушил ее предсмертный визг.