Саламандры
Шрифт:
Несмотря на запущенное состояние корабля, повсюду выступало железное великолепие Механикус, которое становилось тем явственнее, чем глубже заходили Саламандры. Многочисленные рельефные символы Бога-Машины — священное зубчатое колесо марсианского братства — украшали стены верхних уровней «Архимедес Рекса». Ровные, словно солдатский строй, ряды переборок перемежались с альковами в стенах — небольшими алтарями для поклонения Омниссии. Из-под сводчатых потолков свисали на цепях курильницы, источавшие странные ароматы, напоминающие запах масла и металла. Этим тихо курящимся жаровням, развешанным повсюду в
Вставленные в ниши стен черепа поначалу легко можно было принять за какие-то ковчежцы для церковных реликвий, но провода и антенны, выступающие из выбеленной кости, выдавали в них киберчерепа — освященные бывшие головы благочестивых и праведных служителей Империума. Весь корабль представлял собой монолит слияния религии и металлургии, где духовное начало было сплавлено с машинным.
Тсу'ган опустился к обмякшему телу сервитора. Внешне никаких повреждений у того не наблюдалось, но тем не менее он выглядел неживым и не шевелился. В широко раскрытых глазах, похожих на два белесых стеклянных шара, отсутствовало всякое выражение.
— Нет ни следов разложения, ни гниения, — сообщил Тсу'ган, находившийся во главе отряда. Брат Гонорий с огнеметом наперевес следил за темным и грязным проходом впереди сержанта.
Коридоры корабля превратились уже практически в лабиринт, расходясь мириадами туннелей, каналов и переходов, похожих на разветвленные нейронные цепи огромного механизированного мозга. Лишь проложенный Емеком маршрут не давал Саламандрам сбиться с пути. Им пришлось двигаться парами: одно отделение впереди, второе охраняет тыл. Тсу'ган, которому не терпелось действовать, быстро взял руководство в свои руки и возглавил колонну. Библиарий Пириил, похоже, не возражал, заняв место в середине, между отделениями. Чем дольше они находились на корабле, тем реже Пириил раскрывал рот. Он постоянно обращался к своей псионике, пытаясь найти хоть какие-то следы наличия на корабле других гостей, но присутствие духов машин на борту, хотя и вялых и дремлющих, сводило его усилия на нет.
— Эти существа не мертвы, — сообщил Тсу'ган, поднимаясь на ноги. Несмотря на сильно механизированные тела, сервиторы все равно нуждались в биологических системах для поддержания жизни в своих человеческих частях и органах. Без них они не смогли бы функционировать. — Похоже на что-то вроде гибернации, — прибавил брат-сержант.
— Возможно, это какой-то защитный механизм? — предположил Емек. Он был в паре с Дак'иром, стоявшим сразу за Пириилом.
Тсу'ган не успел ответить: вмешался Иагон:
— Ауспик засек живой организм в двухстах метрах к востоку.
Развернувшись в указанном направлении, Тсу'ган скомандовал:
— Оружие к бою.
Не разрывая строя, Саламандры двинулись за сигналом, беззвучно мигающим на ауспике Иагона.
Двести метров на восток привели Саламандр в большой восьмиугольный храм механикусов с арками входов в каждой из восьми стен. Здесь смешение машины и религии преобладало еще сильнее: железные алтари, пылающие круглые жаровни, религиозные изваяния. По храму, словно вечные часовые, кружили киберчерепа. Загадочные
В центре зала, очерченном символом зубчатого колеса, находилась коленопреклоненная фигура.
Тсу'ган был первым, кто вошел в храм. За ним последовали Гонорий с Иагоном, держа оружие наготове. Поначалу фигура показалась брату-сержанту неподвижной, но, вглядевшись, он уловил едва заметные колебания: фигура раскачивалась взад и вперед. Она находилась к ним спиной, и потому Тсу'ган не видел, что скрывается под мантией и тяжелым капюшоном. Осторожно взведя комбиболтер, он жестами приказал отделению рассредоточиться. Через несколько кратких мгновений все Саламандры уже были внутри и приготовились к мгновенной атаке.
— По виду магос, — произнес Пириил. Глаза библиария за линзами шлема вспыхнули небесно-голубым светом и снова погасли. — Ничего не вижу, — прибавил он глухо. — Ничего, кроме ментального фона. Как будто его разум отключен или ждет какой-то искры, чтобы вспыхнуть.
Библиарий перевел взгляд на брата Иагона, который подстраивал ауспик, пытаясь получить более детальные данные.
— Биоритмы в норме, все функции — согласно суточному ритму. Дыхание и пульс соответствуют состоянию глубокого сна.
Брат Емек покачал головой.
— Он не спит, собственно, — заметил он. Его любопытство чувствовалось даже через вокс-связь. — Его движения резки, однако точно выверены и повторяются, словно он зациклен в некоем режиме ожидания или машинной кататонии. Это необычно.
— Объясни, брат, — отозвался Дак'ир.
— Магосы — разумные существа. Это не сервиторы, которые подчиняются доктринальным пластинам и запрограммированным протоколам работы. Магосы, конечно, бездушные нелюди, но они не подневольные автоматы. Должно быть, причиной здесь является какая-то травма.
Тсу'ган услышал достаточно. Он поднял комбиболтер, тщательно прицеливаясь.
Дак'ир выставил руку, предупреждая выстрел:
— Ты что делаешь?
Даже не видя глаз Тсу'гана за линзами шлема, он ощутил, как вспыхнула ярость во взгляде сержанта.
— Слушай, что говорит твой боевой брат. Это ловушка, — прорычал Тсу'ган, глядя на латную перчатку Дак'ира у ствола своего болтера. — Отойди, если не хочешь лишиться руки, игнеец.
Дак'ир мгновенно рассвирепел. Он не стыдился своего низкого происхождения, но ему не нравилось, что Тсу'ган использует его в качестве презрительной клички.
— Прекрати, — предупредил Дак'ир сквозь сжатые зубы. — Я не позволю тебе хладнокровно застрелить человека. Дай мне сначала переговорить с ним.
— Это не человек, это тварь.
Но Дак'ир не отступал.
Тсу'ган подержал палец на спусковом крючке несколько секунд, но затем уступил в поединке двух сил воли, опустил оружие и шагнул назад.
— Иди, если хочешь, — зло проворчал он. — Но как только тварь дернется — а, помяни мое слово, она дернется, — я выстрелю. И тогда тебе лучше не стоять на пути.