Саламандры
Шрифт:
Орки гибли в огромных количествах, и Н'келн отдал приказ начать заключительный рывок к победе, усиленный отделениями, которыми Виньяр соблаговолил им помочь. Сделка, заключенная при некотором давлении со стороны капитана Злобных Десантников, по-прежнему не давала Н'келну покоя, но особого выбора у него не было.
С неохотного согласия Н'келна с взлетных палуб «Чистилища» с ревом поднялась эскадрилья «Грозовых птиц» и отправилась прямо к месту крушения «Гнева Вулкана». С ней летели брат Гаркейн и еще несколько технодесантников в сопровождении бригад сервиторов. С собой они везли детали машин, необходимые Аргосу для
Злобные Десантники вдобавок помогли обезопасить место крушения. Оставшихся орков, зажатых между ними и войсками Саламандр, которые по-прежнему находились снаружи, окружили и уничтожили. За эту помощь Н'келн был благодарен.
Сражение почти закончилось. Капитан отошел от своих воинов и стоял посреди поля боя, окруженный клубами дыма, в явном одиночестве. Наслаждаясь уединением, он слушал звуки затихающей битвы: отдельное рявканье болтеров, точно блуждающие вспышки пламени или редкий орочий рык тщетной непокорности. Зеленокожие были разбиты. Больше никаких темных осколков с небес, никаких звериных кораблей, идущих на посадку. Все кончено.
Над головой сверкали следы «Громовых ястребов», перевозящих Саламандр обратно на «Гнев Вулкана». Н'келн сделал мысленную пометку воздать хвалу брату Аргосу за предусмотрительность и расчет. С небес падал огонь вместе с остатками метеоритного шторма, мир вокруг содрогался в предсмертных судорогах, а горячий ветер донес до Н'келна скандирование Саламандр.
Они повторяли его имя:
— Prometheus victoria! N'keln gloria! [8]
Старый обычай легиона — громогласная хвала, заимствованная у терранских сородичей. Для Н'келна это была большая честь: уважение и похвала боевых братьев.
8
Победа Прометея! Слава Н'келну! (лат.)
Когда он наблюдал, как из дюн выбирается «Гнев Вулкана», видимый даже несмотря на расстояние и клубы дыма, сердце его переполняла гордость воина. С обшивки корабля, вновь поднимающегося в воздух, сходили лавины камней и пепла.
Наконец-то настало время вернуться на Ноктюрн. Н'келн надеялся, что комплекты старинных силовых доспехов и геносемя брата Гравия помогут хоть что-то узнать о судьбе примарха и, возможно, о том, зачем «Книга огня» отправила их на этот обреченный мир. А пока он довольствовался одержанной победой и поражением врагов.
Н'келн хотел связаться с Аргосом, чтобы поздравить его и запросить эвакуацию, когда бок пронзила обжигающая боль. Он не сразу понял, что случилось, пока не получил новый удар и не почувствовал глубоко вошедший нож. Разъяренный, Н'келн попытался повернуться, чтобы взглянуть на своего вероятного убийцу, однако получил новый удар, и еще, и еще один. Из ран, где нож нашел щели в силовых доспехах, разбитых в непрерывных боях, обильно хлынула кровь.
На дисплее шлема появились предупреждения о состоянии организма: силовой доспех запоздало сообщал об опасности, в которой находится хозяин. Острая боль проскребла бок, и капитан рухнул лицом вперед; тело начало неметь. Оружие, по-прежнему находящееся вне поля зрения Н'келна, как и напавший, выскочило из раны, и
Темнеющим сознанием — льющаяся кровь запачкала пальцы красным — Н'келн попытался понять, что произошло. Орки еще бродили среди дыма, решительно настроенные отомстить исподтишка. Неужели один из них сумел подобраться к нему, стремясь одержать, можно сказать, пиррову победу?
Изо всех сил пытаясь вдохнуть пробитыми легкими дымного воздуха, Н'келн сорвал с головы шлем. Заставляя тело подняться, он, пошатываясь, встал, и клинок вонзился снова. Капитан попытался отразить удар, по-прежнему не видя, кто его нанес, но лишь опрокинулся на спину.
Глянув вверх, Н'келн наконец разглядел лицо напавшего. Залитые кровью глаза капитана расширились. Он попытался что-то сказать, но толстый орочий клинок вонзился в его незащищенную шею. В горле забулькала кровь, и все, что вышло у него изо рта, — было лишь влажным клокотаньем. Кулаки Н'келна на мгновение сжались, затем клинок пробил ему грудь, основное и вспомогательное сердца.
Капитан Саламандр умер с яростью во взоре и со скрюченными в бессильной ненависти пальцами.
Отзвуки его победы и его имени замерли у него в ушах. Их опередила тьма…
Фугис брел через густую пелену дыма, добивая раненых орков, даря «покой Императора» павшим Саламандрам и извлекая их геносемя. Слабый крик, донесшийся из сумрака, привлек его внимание, и апотекарий двинулся на звук сквозь серое ничто.
На залитой кровью дюне он нашел брата Иагона. Саламандр зажимал рваный обрубок левой руки, стараясь остановить кровотечение. Рядом лежали три орочьих тела. Четвертое тело, частично скрытое гребнем дюны, завалилось в неглубокую впадину в пепле. Виднелись ботинки, серые от грязи, но из-под нее блестела зелень. Оставив пока Иагона, чей взгляд гнал его к четвертому телу, Фугис бросился к краю дюны и увидел внизу лежащего Н'келна с застывшим в маске ярости лицом. Обезумев, апотекарий полусошел-полусвалился к подножию дюны, где лежал поверженный капитан. Фугис искал признаки жизни, уже зная, что ничего не найдет, когда появилась остальная Инфернальная Гвардия.
Затем к ним присоединились Претор с Огненными Змиями и Тсу'ган с несколькими воинами из своего отделения. Именно ветеран-сержант терминаторов нарушил недоверчивое молчание:
— Во имя Вулкана, что здесь произошло?
В голосе Огненного Змия сквозило едва сдерживаемое бешенство, когда он адресовал вопрос сначала к Фугису, затем — к Иагону.
Иагон лишь покачал головой. Фугис признался Претору, что знать не знает о столь гнусном событии и принялся оказывать помощь второму Саламандру.
— Я видел, как они… пробираются через дым. — Речь Иагона прерывалась мучительными паузами, когда Фугис прижигал жуткую рану. — Трое незаметно… подбирались к капитану, — продолжал он. — Когда я до них добрался, Н'келн был уже мертв. Я уложил двоих, когда у меня кончились патроны, и третий отрубил мне руку. Я прикончил его прикладом, но спасти капитана не успел… — Иагон затих, повесив голову.
Претор осмотрел болтер — приклад был залит кровью — и разбитую морду орка, валявшегося ближе остальных к раненому Саламандру. У двух других были болтерные раны, скользкие от крови тесаки почти вывалились из мясистых лап. Доспехи Иагона были забрызганы темно-алым.