Саламандастрон
Шрифт:
— Боюсь, что я стану первой в истории кротихой, которая утонула!
То и дело ее с обоих бортов захлестывали волны, днище скребло по подводным камням. Задрав корму и опустив нос, три лодки мчались по опасному потоку. Самким был поражен, как легко справляются землеройки со своим делом, спокойно и уверенно. Наконец после одного особенно длинного порога, похожего уже больше на водопад, лодки ворвались в полукруглую заводь, густо покрытую пеной, которая медленно колыхалась на поверхности. Ревущие пороги
Была уже середина дня, когда поток разделился на два русла. Алфох сложил лапы рупором и прокричал:
— Правь посредине!
Они подошли к длинному мысу. Спрыгнув на берег, Алфох указал на растущий невдалеке граб:
— Молло, заберись-ка на этот граб и осмотри окрестности!
Ловкий молодой Молло кинулся было к дереву, но Самким остановил его:
— Землеройки на воде, но на деревьях белки, дружище!
Подобно выпущенной из лука стреле, бельчонок взобрался по высокому стволу.
Граб был так высок, что Самким исчез из виду, но вскоре с той же ловкостью он спустился, легко спрыгнул на землю и доложил обстановку:
— Я видел их, видел! Они пошли левым рукавом! Алфох прыгнул обратно в лодку:
— Их счастье! Если бы они выбрали правый, не миновать им водопада. Далеко они?
Самким прыгнул в лодку следом за Алфохом:
— Думаю, часа два хорошей гребли.
Лодки устремились в левую протоку. Сколько хватало глаз, она текла спокойно и без поворотов. Алфох взмахнул веслом:
— Похоже, они направляются в море, но смотрите в оба. С хищниками ни в чем нельзя быть уверенным.
Ветер усиливался. С северо-востока приближалась огромная темная туча. Веточка ухватил ртом поденку, которая имела неосторожность сесть на его лапу:
— Скоро будет дождь!
Вскоре после полудня Алфох принялся внимательно изучать левый берег, густо поросший ивняком. Он будто что-то искал.
— Гребите в эту заводь.
Самким пристально следил за действиями старшего товарища:
— Что случилось, Алфох? Алфох указал копьем на заросли:
— Смотри!
Заросли скрывали вход в узкую протоку. Алфох показал Самкиму свежие следы на глинистом берегу протоки:
— С этим лисом нужен глаз да глаз. Негодяй догадался, что мы гонимся за ними, и нырнул сюда. Впрочем, думаю, он понятия не имеет, куда ведет эта протока. Это не путь к морю.
— А куда же? — Арула вглядывалась в заросли. Алфох задумчиво поскреб подбородок:
— Известно куда, Арула. В Великое Озеро.
Это было все равно что идти на веслах по зеленому туннелю. В воде отражались высокие стволы и зеленые берега, все вокруг было совершенно зеленым. Самким оглядел своих товарищей, все они стали зеленоватыми. Не считая хлюпанья весел, их окружало полное безмолвие.
Всю
Внезапно Алфох увидел впереди лодку, которая сворачивала в новую протоку:
— Это они! Гребите! Мы их догнали!
Детбраш услышал его крик. Оглянувшись через плечо, он приказал крысам:
— Гребите! Это землеройки!
Вскоре лодка беглецов с громким всплеском вошла в воды Великого Озера. За ней почти вплотную шли лодки землероек. Завывающий северо-восточный ветер срывал с поверхности воды клочья пены и поливал серые воды косыми струями дождя. Самким прикрыл лапой глаза, пытаясь разглядеть идущую впереди лодку. Буря то бросала ее вниз, то поднимала на гребень волны. То же самое творилось и с лодкой Самкима. Команда гребла изо всех сил, и вот бельчонок разглядел спину сидящего на корме лиса.
— Мы догоняем их, ребята! — крикнул Самким. — Гребите сильнее! — С копьем в лапе бельчонок встал, балансируя на носу лодки. — Гребите! Гребите, мореходы!
До беглецов было уже не более трети корпуса лодки. Самким оттолкнулся и взвился в воздух. Волна успела замочить ему лапы, но он приземлился точно на корме вражеской лодки. Крыса замахнулась на него веслом, но Самким увернулся и тут же нанес ей удар в живот.
Детбраш повернулся, размахивая мечом Мартина Воителя, и пошел на Самкима. Крик лиса перекрывал грохот бури:
— Сейчас я выпущу тебе кишки, щенок!
32
Фераго вытянувшись лежал на камне. Старая накидка была насквозь пропитана водой, которой Гнилоух поливал его обожженную спину. Фераго лежал на животе, притворяясь спящим, и внимательно следил за окружающими. Убийца ожидал покушения на свою жизнь. Кто отважится, Клитч или кто другой, он не знал, но был уверен в одном: беспомощный вожак — лакомая приманка для мятежника. Когда чуткий слух уловил предательский шорох в прибрежных камнях, убийца подозвал к себе Гнилоуха.
Тот смертельно устал после того, как целый день возился с Фераго, однако немедленно приблизился и коротко отдал честь:
— Да, хозяин? Что я могу сделать для тебя? Фераго медленно стал подниматься и покачал головой:
— Гнилоух, ты хорошо поработал. Выглядишь ты совсем усталым.
— Нет, хозяин. Я свеж, как маргаритка. Мой долг — вылечить тебя.
Убийца добродушно потрепал крысу за ухом:
— И ты отлично справился, Гнилоух. Моя мать не возилась бы со мной так, как ты. Я хочу пойти взглянуть, чем занят мой сын. Ты можешь спокойно отдыхать всю ночь. Иди сюда, ложись на этот камень. Он большой и гладкий.