Саламандастрон

Джейкс Брайан

Они обогнули холм и незаметно для противника стали взбираться на него с противоположной стороны. Дождь яростно поливал их, когда они оказались на самой вершине и быстро нырнули в заросший травой лаз. Поглядывая сквозь завесу травы, они перевели дыхание. Дождь быстро смыл все следы, наступила ночь. Вскоре друзья различили голоса своих преследователей.

— Ты точно видел, как они шли этим путем, Гнилоух?

— Точно. Я же сказал тебе.

— Ну и где они сейчас?

— Понятия не имею. Этот дождь спутал нам все карты.

— Фераго

сойдет с ума от злости, когда увидит, что мы вернулись без них.

— Не напоминай. Пошли скорей. Разделимся и будем искать.

Друзья в своем убежище обсохли и устроились вполне уютно. Пиккль зевнул и прошептал Маре:

— Ладно, похоже, сегодня они нас не найдут. Я собираюсь вздремнуть. Разбуди меня попозже, я подежурю. Лады?

Мара кивнула и устроилась поудобнее, чтобы следить за подручными Фераго. Вскоре они ушли, проклиная Гнилоуха за плохое зрение и ложные сведения. Мара прислушалась к их удаляющимся голосам, пока они уходили в темноту под дождем.

Бурчание в животе разбудило Пиккля, и он, расправляя онемевшие лапы, выглянул из пещеры:

— Клянусь мехом, я проголодался! Они ушли? Мара сорвала листик травы и надкусила его.

— Они давно ушли. Почему бы тебе не забыть о своем голоде и не поспать еще немного? В нашем положении у нас не так уж много других занятий.

Пиккль застонал. В животе у него будто камни переворачивались. Мара с сочувствием дернула его за ухо:

— Мы найдем еду, когда рассветет. Поспи немножко. А я еще подежурю, мне пока не хочется спать.

Некоторое время спустя по успокоившемуся дыханию Мара поняла, что заяц заснул. Тогда она подперла подбородок лапами и задумалась. Постепенно веки начали тяжелеть. Она стала чаще моргать, чувствуя приближение дремы.

Шорох в траве над головой заставил Мару встрепенуться. Вдруг послышалось шипение и узкая голова рептилии показалась в отверстии пещеры, глаза светились, язык энергично двигался. Лапа Мары потянулась за кинжалом, и барсучиха крикнула:

— Просыпайся, Пиккль!

11

Вся жизнь в Большом Зале замерла.

Жители аббатства сгрудились вокруг длинного стола, с восторгом глядя на легендарное оружие. Брат Остролист бережно протер сверкающий меч мягкой тряпочкой и положил его на стол. Гром грохотал уже в отдалении, по окнам барабанили капли дождя. Тодд надел очки и внимательно осмотрел оружие:

— Меч Мартина Воителя! Никаких сомнений, это он!

Самким и Арула уже несколько раз рассказали историю о том, как они нашли меч.

Самким не мог не потрогать красный камень, повторяя про себя слова Тодда: «Меч Мартина Воителя!» Брат Остролист взял мордочку бельчонка обеими лапами и заглянул ему в глаза:

— Значит, он упал прямо с небес?

— Что-то плохо я перевариваю такие штуки, — фыркнул Бреммун. — Не сомневаюсь, что это превосходный меч, и даже допускаю, что он принадлежал Мартину, но мечи не падают с неба,

как дождик. Что-то тут не то. Послушай, Самким, если это очередная шуточка, то изолятор покажется тебе сладким отдыхом по сравнению с наказанием, которому я тебя подвергну. И тебя тоже, Арула.

— Повремени, Бреммун. Я верю Самкиму! — С этими словами сестра Настурция выступила вперед. Обычно веселая и оживленная, она стала суровой и сдержанной, когда положила лапу на плечо Самкима. — Полагаю, Мартин Воитель дает знать о своем присутствии в аббатстве. Недавно я читала вам странные стихи и пела песни, которые никогда не знала прежде. Многие слышали меня. Если Хранитель аббатства Рэдволл пытается нам что-то сообщить, то следует прислушаться к нему.

Аббатиса Долина оторвала взгляд от сияющего меча:

— Я согласна, сестра. Брат Хэл, как летописец и историк, ты, я думаю, должен проверить старые записи аббатства Рэдволл. Из прошлого можно извлечь много уроков, и я не сомневаюсь, что старые летописи дадут нам ключ к разгадке сегодняшнего странного события. Начни завтра же утром. А пока мы положим меч перед большим гобеленом, прямо у портрета Мартина. Что же касается празднования Дня Названия, то, поскольку уже поздно, я предлагаю прекратить игры в зале…

Молодежь зашумела, протестуя против такого сурового решения, но аббатиса, подняв лапу, заставила их замолчать:

— Завтра, я полагаю, погода будет отличной, и мы сможем посвятить целый день играм на свежем воздухе.

Шум протеста быстро сменился криками радости. Труг постучал своим похожим на руль хвостом по полу:

— Отличное решение! А теперь все по своим кроваткам и спать!

Брат Хэл почесал голову в том месте, где стрела Самкима несколько дней назад проделала в его густом меху бороздку. Он сокрушенно улыбнулся и поймал Самкима и Арулу, когда те шли наверх:

— Сейчас я иду к себе в кабинет, чтобы порыться в старых записях, и, если понадобится, буду заниматься этим всю ночь. Так что не беспокойтесь. Возможно, уже к утру древние рукописи дадут свой ответ, а затем вы сможете заняться играми.

Самким энергично потряс его лапу.

— Брат Хэл, ты настоящий друг!

Проснулся Битоглаз незадолго до рассвета. Он был приятно удивлен своим хорошим самочувствием. Перегнувшись с кровати, он растолкал Туру:

— Эй, чудила! Ты как там?

Тура сел и потер свой живот, затем ощупал голову:

— Клянусь зубом дракона, чудила, я чувствую себя прямо как новорожденный!

Брат Остролист чуть пошевелился во сне и устроился поудобнее в своем кресле. Битоглаз предостерегающе поднял лапу:

— Ш-ш-ш! Не надо его будить! Пошли выбираться из этого зылятора.

Обе ласки на цыпочках выбрались за дверь и тихонько закрыли ее за собой. Было еще совсем темно, когда они стали спускаться по лестнице.

Из пролета лестницы, по которой они спускались, стали видны огни в Большом Зале. Битоглаз хихикнул: