Саксон
Шрифт:
– Звучит неплохо. Я скажу Джету. Увидимся, кузина.
Я говорю «пока», вешаю трубку и кладу телефон в сумку. Когда я нащупываю ключи, чувствую, что кто-то подошел сзади.
– Ти!
Не подумав, я просто реагирую. Разворачиваюсь и делаю быстрый удар. Саксон падает на землю, руками держась за свое хозяйство. Вот, дерьмо.
Я опускаюсь на колени.
– О Господи, Сакс! Не подкрадывайся ко мне! Прости.
– Какого хрена, Ти, - хрипит он, все еще сжимаясь.
– Дерьмо, прости, - повторяю я, пытаясь скрыть свои эмоции. Я хочу рассмеяться,
– Что ты делаешь здесь?
– Я же говорил тебе, что собираюсь прийти, - говорит он, поднимаясь и с болью глядя на меня.
– А я говорила, что у меня урок.
– Поэтому я пришел позже, - говорит он, отряхивая брюки.
– Знаешь, друзьям необязательно видеться каждый день, - небрежно говорю, открывая дверь и входя. Когда я не получаю ответа, продолжаю.
– Я собираюсь принять душ.
– Я закажу пиццу, - отвечает он, усаживаясь на диван, где мы провели большую часть прошлой ночи. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но закрываю его, качая головой.
Он может заходить когда угодно.
Мы все еще собираемся быть друзьями.
Глава 4
Саксон
Я проснулся один в постели Тиниэль, лениво потянулся, затем пошел на кухню в одних трусах. Прошлой ночью мы опять заснули вместе, но ничего не произошло, даже поцелуя. У этой женщины, должно быть, железная сила воли, потому что я умирал от желания. Я застыл, когда увидел Тиниэль перед плитой, танцующую под песню «Я никогда не подведу тебя» Риты Оры. Она чувственно покачивала бедрами, подпевая. У нее красивый, хрипловатый голос. Она талантлива, как и многие в ее семье.
– Я думал, ты не готовишь, - говорю, заставляя ее подпрыгнуть.
Она поворачивается и поджимает губы.
– Я довольно хорошо готовлю, просто не отношусь к тем женщинам, которые попадают в рабство плиты каждый день.
Я подхожу к плите, чтобы посмотреть, что она жарит.
– Так что, мне не ждать горячей еды каждую ночь?
Она переворачивает блины.
– Черт, нет, этого не будет.
Она такая милая.
– Так ты позволяешь мне оставаться здесь каждую ночь?
– говорю я, прислонившись к столешнице.
Она поворачивается и посылает мне улыбку.
– Конечно. Как другу.
Мои губы подергиваются, пока я осматриваю ее. На ней надеты хлопковые шорты и топ, которые позволяют видеть мне каждый изгиб.
– Перестань пялиться на мою задницу, - говорит она, не оборачиваясь.
– Я ничего такого не делаю, - лгу, продолжая смотреть. Она выключает плиту и берет две тарелки из шкафа, ставит их на столешницу и затем выкладывает блины на них.
– Кленовый сироп?
– Да, пожалуйста, - отвечаю, усаживаясь за стол. Она подвигает мою тарелку и садится рядом, протягивая мне вилку.
– Спасибо.
– Не привыкай к этому, - отвечает она, ухмыляясь.
Я
– Хороши.
– Хороши? Они чертовски великолепны, вот какие они.
Я прячу улыбку.
– Ты же знаешь, что я уезжаю завтра.
Она смотрит в свою тарелку.
– Да, я в курсе.
– Хочешь что-нибудь сказать мне?
– спрашиваю я.
– Например?
– Тебе будет все равно, если я буду зависать с другими девушками в дороге?
– спрашиваю ее, надеясь, что она будет возражать. Мне нужна хоть какая-нибудь реакция от нее.
Что-нибудь.
Что угодно.
– Зависай с кем хочешь, - отвечает она. Ее тон ровный, но я не упустил то, что ее губы сжались. Ей не нравится это, но она просто не хочет признавать.
Чертовски упрямая.
– Ну, я бы предпочел, чтобы ты ни с кем не зависала, пока меня нет, - говорю ей, пытаясь действовать аккуратно, но проваливаюсь. Мысль о том, что она с кем-то еще, убивает меня, даже если мы не вместе.
Пока еще.
Я работаю над этим.
– Ну, это как-то неловко, - бормочет себе под нос. Она вздыхает и поворачивается лицом ко мне.
– Ты сказал, что мы друзья. Я уверена, что друг не должен просить меня быть недоступной.
Я вздыхаю. Я хочу сказать, что она лжет сама себе, если все еще использует дружбу, как оправдание, но я не делаю этого, потому что, зная ее, она не позволит мне больше проводить с ней время. Эта женщина воспользуется любым оружием, которое сможет найти, так что я не собираюсь давать ей патронов. Позволю ей поиграть в эту игру и пожить в отрицании.
Пока что.
– Хорошо, - говорю, вставая с тарелкой и помещая ее в посудомойку. Я слышу, что она бормочет что-то о рок-звездах, которые убирают за собой. Я покрываю расстояние между нами и целую ее в висок.
– Спасибо за завтрак. И если ты будешь зависать с кем-то еще, то я - нет, потому что мне больше никто не нужен, - шепчу ей на ухо. Я игнорирую ее вздох и прямиком направляюсь в душ.
Намыливая тело мылом Тиниэль с оливковым запахом, моя рука опускается ниже, потирает по всей длине мой твердый член. Он всегда такой твердый от ее присутствия, и я, определенно, освобожусь сейчас. Я издаю стон, пока поглаживаю себя, голова откинута назад. Вода каскадом льется по лицу и вниз на тело, я зажмуриваю глаза, и всплеск моего освобождения врезается в стену. Потерянный в своем собственном мире, я не услышал, что дверь открылась.
– Святое дерьмо!- выдыхает Тиниэль.
Я смотрю на нее через дверь душа и вижу, что она уставилась на мой член, который все еще держу в руках. Я быстро отпускаю его, но ее взгляд застыл. Ей нравится то, что она видит?
– Я уверен, что друзья не вторгаются в душ, пока люди моются, - говорю сухим тоном. Моя грудь слегка вздымается, мой член начинает снова твердеть от того, как она смотрит на него так, словно обожает.
Бл**ь, мне нравится это.
Она облизывает нижнюю губу.