Шрифт:
Хаттаева Муъминат Мирзаевна
Родилась в 1959 году в с. Карбачимахи Дахадаевского района Республики Дагестан. После первого класса семья переехала в с. Герга Каякентского района, где Муъминат училась в школе до пятого класса. Там Муъминат очень скучала по своим друзьям, которые остались в родном селе, была одинока. Там-то появилась любовь к чтению, которая ей помогла избежать одиночества. Все книги, которые были в библиотеке были перечитаны по несколько раз. После пятого класса с родителями переехала в поселок Кубачи. Первое стихотворение написала ещё пока училась в школе.
После окончания в 1978 году Кубачинской средней школы, Муъминат начала работать
1982 году Муъминат Хаттаева поступает в Финансовый техникум г. Махачкалы по специальности «Бухгалтерский учёт». 1985 году, после окончания техникума, 15 лет проработала начальником кредитного отдела в отделении Сбербанка Дахадаевского района (с. Уркарах).
Её страсть к чтению и творчеству не прошла даром. Первая книга стихов и рассказов на даргинском языке («Бессонные ночи») вышла в Дагестанском книжном издательстве в 2004 году. В неё вошли произведения, написанные в течение 10-15 лет.
В 2008 году Муъминат Хаттаева окончила факультет журналистики Дагестанского государственного университета, и затем несколько лет проработала в редакции газеты «Сельская жизнь» и редактором районного телевидения в с. Уркарах.
Стихи, очерки, рассказы и другие произведения Муъминат Хаттаевой печатались в районной и республиканской газетах, в журналах, издаваемых на даргинском языке. Муъминат лауреат конкурса за лучшее стихотворение, которое было выбрано для гимна Дахадаевского района Республики Дагестан.
Повесть «Сакинат» была написана в 2010 году. Книга вышла на даргинском языке и была тепло принята читателями.
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ
Я верю, что ничто не проходит бесследно и что каждый малейший шаг наш имеет значение для настоящей и будущей жизни.
А.П. Чехов
Стояла поздняя осень. День клонился к вечеру, и луч медленно гаснущего солнца падал на маленький стол возле окна. Старшей девочке, сидевшей за столом, исполнилось семь лет. Аминатке, сидевшей напротив нее, было четыре года. Обе были одеты в старые поношенные платья из бумазеи, которые сшила мама. Шерстяные безрукавки, надетые поверх платьев, тоже были плодом труда заботливых материнских рук. Маленький цветной платок сполз с головы старшей на плечи и более не скрывал густых чёрных волос, заплетённых в косички. Волосы младшей, походившие цветом на спелую пшеницу, были подстрижены ножницами, и голова девочки была похожа на сноп, увенчивающий скирду снопов.
Сакинат рисовала цветными карандашами. Аминат укачивала тряпичную куклу и тихо напевала песню, чтобы кукла уснула.
В комнате, где сидели дети, вдоль всей стены тянулась широкая деревянная тахта. Её накрывал чёрно-белый палас, сотканный из шерстяных некрашеных ниток. Задняя стена была завешена сатиновой тканью с узором крупных цветов. В одном углу, впритык к стене, была сложена постель. На тахте оставались лишь несколько маленьких подушек. Оба окна, выходящие на одну сторону, были украшены вязаными ватными занавесками. Сбоку от тахты находилась некрашеная дверь, с другой стороны – очаг. Окна и дверь в комнате были новые, но простые, без намека на изящество и красоту. Очажный камень, расположенный с лицевой стороны очага, был старинным, его покрывали искусно вырезанные красивые мелкие узоры. На каменном выступе, который был выше очажного камня,
Посередине комнаты находилась колыбель. Она была накрыта тонким стёганым одеялом, сшитым из разноцветных шёлковых и атласных лоскутков. Пол был покрыт хорошо подогнанными друг другу каменными плитами. Пол был чисто подметён, но под ногами ничего постелено не было – ни коврика, ни циновки.
Сакинат была полностью поглощена своим занятием. Она уже два месяца ходила в школу, умела держать карандаш и научилась писать несколько букв. Девочке хотелось, чтобы радуга, которую она рисовала, получилась красивее, чем настоящая. Результат труда вполне удовлетворил её. Она любила рисовать красивые узоры поточёнными отцом карандашами на бумажных листах. Двадцати четырёх цветных карандашей, как у нее, в школе пока ни у кого не было.
Пока Сакинат была занята рисованием, в колыбели проснулся брат. Он принялся гукать, затем залепетал, рассказывая сам себе сказки, на своём младенческом языке. Сакинат не обращала на братишку внимания – не плачет, значит, с ним всё хорошо. Между тем в колыбели ослабла привязь для рук. Малыш медленно высвободил руки и, продолжая громко гукать, стащил накинутое на колыбель одеяло.
Погремушка, привязанная над колыбелью, ему окончательно надоела. А Сакинат, погружённая в рисование, думать не думала про брата.
Вдруг раздался звук упавшего братишки. Она быстро обернулась – братишка громко плакал, больно ударившись головой о каменную плиту. На её глазах дыхание ребенка замерло, он посинел. Сакинат бросилась к нему. Схватила малыша и уложила на тахту, подложив под его голову подушку. Быстро плеснула в ладони воду из кувшина и брызнула в лицо брата, несколько раз осторожно повернула его голову туда-сюда. Её действия дали результат: у мальчика заново вырвался крик, и с криком восстановилось дыхание.
Сейчас все мысли Сакинат занимал только её брат. Ласковее, чем мама, девочка заговорила с малышом, лаская его. И, словно угадав и приняв её желание утешить его, маленький Хасбулла перестал плакать и заулыбался сестре. Сакинат надела на братишку безрукавку, повязала на его гладко стриженую голову хлопковую косынку. Маленькие ножки до самого пояса закутала одеялом, которым была накрыта колыбель. Затем усадила братишку и, чтобы не упал, разложила вокруг него подушки.
Взяв очажные щипцы, девочка порылась в очаге, и из-под золы заалели угольки кизяка. Сакинат поставила разогреваться тёмно-зелёную эмалированную кастрюлю с молоком, приготовленную мамой. Налив в стакан согретое молоко, напоила брата. Она уже забыла про свой рисунок, но не забывала следить, чтобы ей помогала сестрёнка. Маленькая Аминат убрала все свои игрушки, а карандаши и рисунок старшей сестры убрала в её мешочек, после чего прибрала в комнате.
С кизяком для очага вернулась мама. С любовью посмотрела на дочерей и на сына.
– Ой, мамины красавицы, не плакали, пока мама придёт? Посмотри, и комната прибрана! И брата покормили? Ой, мои милые!
Выслушав ласковые мамины слова, Сакинат попросила:
– Мама, отпусти нас погулять. На улице дети играют, мы тоже хотим.
– С удовольствием отпущу, идите. А пока вы вернётесь, я приготовлю вкусный молочный суп.
Привязав маленького Хасбуллу плотным шерстяным платком к спине, и взяв за руку сестрёнку, Сакинат вышла из дома. Только так, на спине, девочка могла выгуливать братишку – взять его на руки у неё не хватало силенок.