Сахара
Шрифт:
– Только не переборщите, – серьезно предупредил Ганн. – Хотя мы и выследили этот компонент до места его попадания в реку и определили основные свойства, мы еще не вычислили местонахождение источника.
Сэндекер забарабанил пальцами по столу:
– Прежде чем прервать передачу, Питт сообщил мне дурные вести. Прошу прощения, что не поделился этой информацией, но я рассчитывал дополнить ее с помощью космических данных.
Мьюриэл Хоуг досмотрела прямо в глаза Ганну:
– Я что-то не могу понять, как же вы с успехом выследили компонент на протяжении тысячекилометрового
– Все очень просто, – устало пожал плечами Ганн. – После того как мы миновали точку высшей концентрации, показатели уровня загрязнения резко упали. Мы несколько раз прошли туда и обратно, чтобы убедиться в этом. Также провели визуальное наблюдение по всем направлениям, но не обнаружили ни следов захоронения опасных отходов, ни складов химических веществ, ни каких-либо предприятий на берегах реки и на местности. Ни строений, ни сооружений, ничего. Только бесплодная пустыня.
– А не могли отходы быть захоронены когда-либо в прошлом? – предположил Холланд.
– Мы не обнаружили никаких признаков раскопок, – ответил Ганн.
– А какова вероятность того, что токсин имеет природное происхождение? – спросил Чип Уэбстер.
Мьюриэл Хоуг улыбнулась:
– Если подтвердятся результаты анализов мистера Ганна, вероятность равна нулю. Синтетическая аминокислота может быть создана только в биотехнологической лаборатории. А потом где-то, каким-то образом она вступила в брак с кобальтосодержащим химикатом. И это уже не первый случай неожиданной интеграции химикатов в еще неизвестное сложное вещество.
– Но как, во имя Господа, могло такое вещество оказаться в сердце Сахары? – подивился Чип Уэбстер.
– И добраться до океана, где оно действует как стероид для динофлагеллатов? – добавил Холланд.
Сэндекер посмотрел на Кейта Ходжа:
– Каковы последние результаты анализа распространения красной волны?
Океанографу было за шестьдесят. С худого, с высокими гулами лица, выражавшего постоянную сосредоточенность, глядели немигающие темно-карие глаза. Несмотря на совершенно современную одежду, он, казалось, сошел с портрета восемнадцатого века.
– За последние четыре дня зона распространения расширилась на тридцать процентов. Боюсь, что степень роста превосходит наши самые худшие ожидания.
– Но если доктор Чэпмен придумает вещество, нейтрализующее загрязнитель, а мы изолируем источник, сможем мы взять под контроль распространение волны?
– Поскорее бы это сделать, – ответил Ходж. – При существующих темпах размножения мы уже через месяц сможем наблюдать первые доказательства того, что волна начнет воспроизводиться сама по себе, даже если не будет стимулироваться стоком из Нигера.
– То есть на три месяца раньше, чем мы думали, – упавшим голосом заключила Мьюриэл Хоуг.
Ходж беспомощно пожал плечами:
– Когда имеешь дело с неизвестностью, то единственный плюс заключается в неопределенности.
Сэндекер развернулся на стуле и уставился на сильно увеличенный спутниковый снимок Мали, спроектированный на стену.
– Где это вещество попадает в реку? – спросил он Ганна.
Ганн подошел к снимку, затем взял огрызок карандаша
– Где-то здесь, у высохшего русла реки, некогда впадавшей в Нигер.
Чип Уэбстер нажал кнопку на маленьком пульте, стоящем на столе, и обозначенная Ганном площадь увеличилась.
– Никаких видимых строений. Никаких признаков населенного пункта. Нет также, насколько я могу судить, следов раскопок или насыпи, служащих доказательством того, что здесь был вырыт ров для захоронения опасных веществ.
– Все ясно, загадка, – пробормотал Чэпмен. – Откуда же, черт побери, эта гадость берется?
– Питт и Джордино все еще там, ищут, – напомнил им Ганн.
– Есть какая-нибудь свежая информация о том, как они и где находятся? – спросил Ходж.
– Ничего с тех пор, как Питт звонил с борта судна Ива Массарда, – ответил Сэндекер.
Ходж поднял взгляд от своих записей:
– Ив Массард? Господи, этого подонка еще не хватало!
– Вы знаете его?
Ходж кивнул.
– Наши дорожки пересеклись четыре года назад в связи с очень неприятным выбросом химикатов из Испании в Средиземное море. Одно из его судов, перевозившее канцерогенные химические отходы для захоронения в Алжире, потерпело в шторм аварию и затонуло. Лично я думаю, что затопление судна явилось результатом комбинации, в которой и страховка урывалась, и незаконно хоронился груз. Как выяснилось, алжирские власти вовсе не собирались давать разрешение на захоронение отходов. Затем Массард лгал и изворачивался, цепляясь за всевозможные параграфы, чтобы избежать ответственности за устроенный переполох. Так что после того как пожмете этому парню руку и соберетесь уходить, не забудьте пересчитать пальцы.
Ганн обратился к Уэбстеру:
– Спутники, собирающие разведывательную информацию, могут из космоса даже газету прочитать. Почему бы нам не запустить один над севером пустыни от Гао, чтобы отыскать Питта и Джордино?
Уэбстер покачал головой:
– Не выйдет. Мои знакомые в Национальном управлении безопасности заняты тем, что ведут подсчет с неба новых китайских ракет, следят за продолжением гражданской войны в Приднестровье и за пограничными столкновениями между Сирией и Ираком. Они просто не захотят уделить нам время разведывательного поиска для обнаружения двух гражданских лиц в пустыне Сахара. Я могу попробовать найти их с помощью последней модели «ГеоСата», но не уверен, в состоянии ли он различить человеческие фигуры на такой неровной поверхности, как пустыня Сахара.
– А не проявятся они на фоне песчаной дюны? – спросил Чэпмен.
Уэбстер покачал головой:
– Ни один из путешествующих в здравом уме по пустыне не станет двигаться по мягкому песку дюн. Даже кочевники обходят их. Бродить по дюнам – верная смерть. Питт и Джордино наверняка соображают, что их надо избегать, как чумы.
– Но вы все-таки проведите наблюдения и съемку, – настаивал Сэндекер.
Уэбстер кивнул. Он был лыс и не имел никаких признаков шеи. Круглый животик свешивался через ремень, и весь он напоминал типичного мелкого дельца.