Сахара

Касслер Клайв

– Да я и так понимал, что нам здорово не повезло с этими исследованиями Организации Объединенных Наций и Национального подводного и морского агентства. Но Бордо лишь намекнул мне, что я должен подружиться с генералом Казимом и удерживать его от вмешательства в действия мсье Массарда.

– Этот идиот опростоволосился со всей этой исследовательской заварухой. Даже удивительно, почему мировые средства массовой информации еще не раздули эту историю?

– А Хоппер и его команда действительно мертвы?

– Даже лучше. Они вкалывают как рабы на тайных

золотых рудниках мистера Массарда в самой глухой части Сахары.

– А эти лазутчики из НУМА?

– Они тоже были схвачены и отправлены на те же рудники.

– Следовательно, вы и мистер Массард все держите под контролем?

– Именно поэтому мистер Массард и послал за вами. Чтобы не допустить больше фиаско по вине Казима.

– И куда я должен отправиться отсюда? – спросил Йерли.

– В Форт-Форо за инструкциями, которые будут даны самим Массардом. Он должен познакомить вас с Казимом, предварительно расписав этому ужасному маленькому человечку ваши подвиги на поприще разведки. Казим без ума от шпионских романов. Он будет прыгать от радости, что сможет воспользоваться вашими услугами, не ведая, что о каждом его замысле и поступке будет доложено мистеру Массарду.

– А далеко до Форт-Форо?

– Два часа на вертолете. Пойдемте заберем ваш багаж, и в путь.

Подобно тому японцу, который ворочает делами, не покупая, однако, продукцию, произведенную в тех странах, в которых он развивает свою предпринимательскую деятельность, Массард нанимал только французских инженеров и строительных рабочих, равно как и пользовался только французским оборудованием и транспортом. Вертолет «Экюрейль» французской постройки был братом-близнецом того самого, который Питт и Джордино утопили в Нигере. Веренн воспользовался услугами второго пилота, чтобы забрать багаж Йерли и доставить его на борт.

Когда они разместились в комфортабельных кожаных креслах, стюард подал закуски и шампанское.

– Не ожидал столь изысканного приема, – признался Йерли. – Вы всегда расстилаете красный ковер даже рядовым гостям?

– Распоряжение мистера Массарда, – улыбнулся Веренн. – Ему ненавистна американская манера предлагать безалкогольные напитки, пиво и орешки. Он считает, что мы, как французы, должны придерживаться французской культуры, демонстрируя безупречный вкус независимо от статуса наших гостей.

Йерли поднял бокал с шампанским:

– За Ива Массарда, и да не оскудеет вовеки его щедрая рука.

– За нашего босса, – подхватил Веренн. – Да не устанет он изливать свою щедрость на того, кто этого заслуживает.

Йерли опустошил бокал и подозвал стюарда, чтобы тот вновь наполнил его.

– Какова реакция международных организаций по охране окружающей среды на вашу деятельность в Форт-Форо?

– Неоднозначная. Они аплодируют нашему проекту уничтожения отходов посредством солнечной энергии, но в то же время до смерти боятся, что какие-то токсичные вещества останутся после сжигания и отравят воздух пустыни.

Йерли посмотрел на пузырьки в своем бокале:

– Вы уверены, что тайна Форт-Форо

находится в безопасности? Что, если до европейских и американских правительств дойдет слух о том, что там творится на самом деле?

Веренн непринужденно рассмеялся:

– Вы шутите? Большинство правительств развитых стран только рады тому, что можно избавляться от своих вредных помоек без публичного оповещения. В частности, административные чиновники и руководители, ответственные за ядерные и химические производства во всем мире, не устают благословлять нас.

– Так они в курсе? – удивленно подняв брови, спросил Йерли.

Веренн посмотрел на него с улыбкой:

– А как вы думаете, из кого состоит клиентура мсье Массарда?

41

Оставив грузовик, Питт и Джордино шли и в дневную жару, и в ночной холод, стремясь уйти как можно дальше, пока они еще чувствовали себя сравнительно свежими. Когда друзья наконец остановились на отдых, занималась заря. Зарывшись в песок, они таким образом и прятались от палящего солнца, и уменьшали потерю жидкости в организме. Мягкое давление песка расслабляло также уставшие мускулы.

За первый переход они преодолели сорок восемь километров (тридцать миль). На самом деле они прошли больше, учитывая петляния между дюнами. На второй ночной переход они встали перед самым закатом, чтобы Питт еще до появления звезд смог определить направление движения. К восходу следующего утра Транссахарская магистраль стала на сорок два километра ближе. Прежде чем закопаться под ежедневное песчаное одеяло, они выпили последние капли воды. С этого момента и до того, пока они не найдут новый источник, их тела начнут иссыхать и умирать.

Во время третьего ночного перехода им пришлось одолеть барьер из дюн, тянущихся без конца налево и направо. Дюны, несмотря на всю их опасность, были красивы. Их изящная, плавная форма была образована хрупкой рябью, которую безостановочно тревожил ветер. Питт быстро понял их тайну. Отлого поднимаясь, дюны с другой стороны имели резкий обрыв. И надо было идти, приобретя необходимый опыт, шагая по их острым гребням, чтобы не соскальзывать и не погружаться в мягкий, податливый песок. Сели же и это становилось трудным, они обходили дюны по ложбинам, где песок под ногами был тверже.

На четвертый день дюны становились все ниже и, наконец, совсем пропали, перейдя в широкую песчаную равнину, безотрадную и безводную. В течение самого жаркого времени дня солнечные лучи безжалостно лупили по этому иссушенному пространству, как молот кузнеца на раскаленному докрасна железу. Обрадованные тем, что идти приходится по ровной поверхности, друзья все же столкнулись в движении с трудностями. Два вида складок покрывали эту песчаную поверхность. Первые были мелкими гребешками, не представляющими проблемы. Но другие гребни, побольше, разбросанные друг от друга приблизительно на длину шага, очень утомляли. Ходьба по ним мало чем отличалась от ходьбы по шпалам железной дороги.