Сахара
Шрифт:
Паяц постановил, что ему нужна капельница с живчиком. И тот факт, что оба понятия не имели, в каких пропорциях живчик смешивают с физраствором, его не остановило. Как, в прочем, и то, что процедуру по установке капельницы они видели только в фильмах. В какой-то момент, Ксюша, поймала себя на мысли, что ей абсолютно все равно, загнется Паяц или нет. Безумная усталость завладела телом. Прожитый день показался целой жизнью. Не хотелось ничего, кроме невыносимого желания лечь и уснуть. Паяц, практически силой затолкал в нее, оставленную половину обеда. Лежащие
Ксюша забралась с ногами на сидение, растерев усталое лицо. Оправа очков безнадежно испорчена, дужки и перемычка согнулись так, что постоянно съезжали с носа. Хотя, то, что стекла остались целыми, было настоящим чудом. Девушка окинула взглядом салон, с удивлением осознав, что видит все окружающие предметы вполне сносно и без очком!
— Я вижу…
Паяц перевернулся на кушетке, насмешливо хмыкнув.
— То ли еще будет. Стикс, отнимает многое, но и щедро платит взамен. Я слышал, что здесь заживали язвы, проходил цирроз печени у конченых пьянчуг, и, даже, рак легких последней стадии отступал. Куртку накинь, и давай спать, — в нее полетела ветровка доктора.
Паяц дотянулся болтом до выключателя, погасив свет. Ксюша убрала в нагрудный карман очки, закрыв глаза.
Сон пришел неожиданно быстро. Подобно тяжелой, каменной взвеси, вгрызались в реальность болезненные сновидения. Колкими крупицами прошлого проникая в сознание.
Она опять видела прожитый день. Скорая, Павел, выходящий из машины скорой помощи. Паяц, что-то продолжает объяснять. «Надо было сказать нет,» — проноситься в голове, и картинка оборвалась. Овраг, кусок города, скорая… И опять и опять… Один и тот же отрывок, застрявший бесконечным повтором. Трещина в асфальте, белые жигули с маленьким флажком на крыле, город, скорая. Торговый центр, Паяц, скорая. Паша и один и тот же вопрос: «Вы ранены? Что случилось?»
Как белка в колесе… Кусты, дорога, жигуль, Паяц в красной тележке, скорая, Паша. Дорога, торговый центр, вывеска: «Закусон», реамобиль… «Стоп» — Ксюша с удивлением посмотрела на желтую машину с красным крестом. «Она же была белой?» Девушка перевела взгляд на Паяца, но парня рядом не было. Включив сирену скорая, промчалась мимо. До Ксюши не сразу дошел тот факт, что и ее самой нет в этом сне. Это как смотреть фильм, будто она сторонний наблюдатель. Реамобиль завернул за угол, раздался громкий взрыв и сновидение тут же сменило декорации.
Серые, безликие абсолютно одинаковые коридоры… Тревога все нарастает. Запах дезинфицирующих средств с едва уловимой примесью крови. Яркий, искусственный свет. Двери, двери, двери… исследовательский институт, больница? У окна притаилась, накрытая белой простыней, забытая каталка. Белый, блестящий, облицовочный пластик с кодовым замком на стене. Поворот на лево. Звуки хлопков короткими очередями. Двери,
— Нужен код, — тихо шепчет Ксюша, непонятно кому, рядом никого нет.
Яркие четыре цифры вспыхивают на дисплее. Девушка не поверила своим глазам. Дисплей мигнул и выдал новую цифровую комбинацию. Звуки бегущих ног где-то поблизости. Дисплей выдал новый набор. Ксюша, не отрываясь уставилась на циферблат. С пульсацией сердца все новые и новые цифры. Каждая последующая комбинация светиться все хуже. Бегущие перешли на шаг, они совсем скоро покажутся из-за поворота. Один, восемь, шесть, пять — вспыхнули едва различимые цифры и дисплей погас. Из-за угла выбежал здоровенный, стероидовый зараженный…
Ксюша резко проснулась, заерзав на сидении. Сон казался таким реальным, что, увидев окружающую обстановку девушка не сразу поняла, где находится.
— Ты всегда так странно спишь? — на нее пристально смотрел Паяц.
— Странно это как?
— С открытыми глазами, что-то постоянно бубня. Выглядит жутковато.
— Нет, раньше такого не было…
— Ну, может, еще пройдет. У меня для тебя две новости: одна плохая, вторая не очень. С какой начать?
— Давай с плохой, — обреченно выдохнула Ксюша.
— У нас жратва закончилась.
По мнению Ксюши, эта новость не могла быть самой плохой в их положении.
— А не очень?
— А не очень, заключается в том, что мы, скорее всего, сегодня умрем, — усмехнулся он, усаживаясь на кушетку, — падай рядом, будем карту изучать, на тему спасения.
Паяц улыбался, будто то, что будет через час его нисколечко не волновало. Живи одним днем — практически девиз Стикса, и парень неотступно следовал ему.
— Смотри, мы тут, — палец уперся в ничем не примечательную точку, рядом с рекой, — а нам надо сюда, — палец переместился немного ниже.
Расстояние казалось совсем плевым, особенно, если по реке.
— Сделаем плот?
— Ага, из камней, соплей и такой-то матери.
— Но можно же что-то придумать?
— А что тут придумаешь? Берег обрывистый, туда и со здоровыми ногами фиг спустишься, — парень картинно развел руками, — нам бы вот сюда добраться. Там какой-то местный умелец обитал, у него целая коллекция каракатов, от мотоциклетных до переделанных нив. Там по болотам, через брод, вот тут, — его палец спустился ещё немного вниз, уперевшись в место помеченное крестиком. Крюк приличный выйдет, но что поделать…
По прямой это выглядело настоящим самоубийством. Путь пролегал насквозь зараженных пятиэтажек.
— Ты машину водить умеешь?
— Нет, — честно призналась Ксюша. Паяц тихо выругался, закатив глаза, — но папа давал мне, пару раз, за рулем проехаться, по деревне.
— Ладно, это лучше, чем ничего. Тебе придется выйти, поискать машину. Через город не проедем, так что ищи машину с повышенным клиренсом, — Ксюша растерянно улыбнулась, — ох, ты же… Ищи внедорожник, то, что может спокойно проехать по бездорожью.