Сага
Шрифт:
– Я думал, ты обосновался в Лос-Анджелесе.
Он объясняет, что в Нью-Йорке происходит столько же событий, сколько и там. К тому же, по контракту он должен ездить туда два раза в месяц.
– А Тристан?
– Он в Монтане, с Ооной. Я хотел устроить его здесь, но он предпочитает деревню, ты же знаешь, что это за птица. Я навещаю их по субботам раз в две недели, пока Оона работает над дипломом. Потом посмотрим.
– Тристана по-прежнему не оторвешь от телевизора?
– Да нет. У него появились друзья, которые возят его по окрестностям на открытом грузовичке. Я очень рад за него.
Жером
– Трудно сказать. За короткий срок столько всего произошло. Сейчас я работаю консультантом на съемках американской версии «Саги», но сценаристам я фактически не нужен, меня наняли так, для проформы. Я пишу «Борца со смертью-3» для Сталлоне, но, кажется, от блюда уже несет пригорелым. Он предложил мне один проект с Иствудом, похоже, что это осуществимо.
– Ты хочешь сказать, с Клинтом Иствудом?
– А ты знаешь другого?
– Сам Клинт? Грязный Гарри?
– Каллахэн, настоящий Каллахэн. Наша история его здорово позабавила. Но чтобы осуществить проект фильма, нужно вначале пробраться сквозь дебри законов, нанять дивизию адвокатов, чтобы правильно составить контракты, а на это уйдет уйма времени. Поэтому я предложил идею одного сериала Эй-Би-Си, и они предварительно дали согласие.
Он сообщает мне все эти сногсшибательные новости столь будничным тоном, что это кажется ненормальным. Если бы я не знал Жерома, то был бы уверен, что он пытается пустить пыль в глаза. Но это не так. Жером рассказывает мне о своих делах со скромностью человека, нашедшего свою дорогу в жизни, человека, не занимающего чужого места и находящегося именно там, где он и должен находиться.
– Миллиардер! Ты, наверное, уже миллиардер!
– Что касается денег, то мне грех жаловаться, однако я понял, что это не мое. Деньги меня не вдохновляют, ты знаешь. Того, что я получал на авеню де Турвиль, мне вполне хватало. Если бы ты увидел мою квартиру… настоящая берлога.
– Тысяча квадратных метров на 5-ой авеню, апартаменты, в которые поднимаешься прямо на лифте?
– У меня небольшая квартирка как раз над этим рестораном. Стены из красного кирпича, ржавый холодильник, тараканы в ванной. Но мне здесь здорово.
Нам приносят две тарелки с крабами, посыпанными мелко нарезанной петрушкой. Не представляя, как за них взяться, я беру пример со своего приятеля, который отправляет их в рот целиком, вместе с панцирем.
– Нью-йоркское блюдо. Они ловят крабов сразу после линьки и тушат их на сковородке. Панцирь становится таким же нежным, как мясо.
Луч солнца падает на наш стол. Несколько бегунов трусят друг за другом мимо окна.
– Как здорово, что ты здесь, парень! Я знал, что ты совершаешь глупость, оставаясь в Париже. До меня дошли слухи, что 80-ю серию приняли плохо.
Он не спрашивает меня о шраме на физиономии – подарке от «Саги». Красивая звездочка в углу глаза даже похожа на специальную татуировку – знак, имеющий символическое значение. Доктор обнадежил меня, что к осени шрам исчезнет.
– Ты хочешь услышать
– Истинные.
– Страна в огне и крови, и я враг нации номер один.
– Когда пишешь страшные истории…
– Сегюре проявил чудеса изобретательности, чтобы вывалять меня в дерьме.
– Я и забыл это имя… Сегюре… Когда смотришь на него вблизи, видишь перед собой какое-то недоразумение. А отсюда он вообще кажется козявкой. По сравнению с ним, любой американский продюсер выглядит принцем.
Он замолкает, чтобы сделать глоток вина. Подростки, каждый на три головы выше меня, высыпают на баскетбольную площадку. Здесь все King Size, даже подростки.
– Ты когда возвращаешься в Париж?
– Еще не решил.
– Я запланировал приятный вечерок, но пусть он будет сюрпризом. Чем ты желал бы заняться вечером?
– Мне бы не хотелось отвлекать тебя, если ты работаешь.
– Ты, мой второй брат, боишься мне помешать? Скажи, чего бы тебе хотелось? У тебя наверняка есть сокровенное желание, у всех появляются желания, когда они приезжают в Нью-Йорк.
– Под знаком этого города прошло мое детство. Мне хочется познакомиться с ним поближе.
– Видишь дома, там, между деревьями? За ними как раз 42-я стрит.
– Forty second street?
– Она самая.
Мне нравится, как он говорит: «Ты у меня в гостях и ты еще ничего не видел». Он с удовольствием покажет мне Нью-Йорк. Мы так часто говорили о нем по ночам, на левом берегу Сены, попивая обжигающую горло перцовку.
Через час я сижу в «Taxi Driver». За окном – проститутки, сутенеры, нищие, дымящиеся канализационные колодцы, реклама кока-колы. От захлестнувших чувств чешутся глаза и щекочет в носу. Чтобы скрыть глупое волнение, принимаю непринужденный вид и насвистываю мелодию из какого-то ковбойского фильма.
После двух телефонных звонков мне доставили смокинг, а внизу нас ждет лимузин с шофером.
– Ты так и не скажешь, куда мы отправляемся?
– В кино.
Я не умею завязывать галстук-бабочку. Жером справляется с этой проблемой на удивление ловко. И это тип, который три месяца назад не мог правильно застегнуть рубашку! С невинной улыбкой он лезет в шкаф и достает оттуда бумажный пакет, перевязанный ленточкой.
– Это мне?
– Тебя это должно позабавить.
Развлекательная игра, с доской, кубиками, пешками и картами. Называется «Фантасмагория».
– Как-то вечером во время грандиозного празднества в Лос-Анджелесе я беседую с Верноном Милынтейном…
– Продюсером «Боевых игр»?
– Он больше известен как продюсер «Клуба капитанов», но этот сериал не шел во Франции. Я рассказал ему, что придумал игру, где нужно создать настоящую историю от начала до конца, пользуясь подсказками, делая ставки, выполняя инструкции и избегая ловушек. Через два месяца игра уже готова и вот-вот поступит в продажу во всех пятидесяти двух штатах. «God, bless America!» 13 .
13
Боже, храни Америку (англ.).