Сага об Эгиле
Шрифт:
XLVIII
Торольв и его спутники плыли вдоль побережья Халланда на север. Когда погода испортилась, они зашли в одну бухту. Здесь они не стали грабить. Немного поодаль от берега жил ярл по имени Арнфид, и когда он узнал, что в стране появились викинги, он послал к ним своих людей узнать, чего хотят эти викинги: мира или войны.
Послы Арнфида прибыли к Торольву, и он им сказал, что не собирается воевать. Он говорил, что ему и его людям не к чему делать здесь набеги и опустошать страну, потому что места здесь небогатые. Послы вернулись к ярлу и передали ему ответ Торольва. А когда ярл узнал, что ему не надо из-за
В назначенный день ярл прислал за ними верховых лошадей. Они собрались в путь – Торольв и Эгиль – и взяли с собой три десятка человек. Ярл принял их хорошо. Их провели в дом и тотчас же поднесли им браги. Они просидели там до вечера. А перед тем как должны были поставить столы с едой, ярл предложил бросить жребий, кому с кем сидеть. Должны были сидеть попарно мужчина с женщиной, насколько женщин хватило бы, а остальные должны были сидеть сами по себе. Все положили жребии в полу плаща. И ярл вынимал их.
У ярла была дочь – красивая девушка лет двадцати. Эгилю выпал жребий сидеть рядом с ней. Дочь ярла забавлялась, расхаживая между столами. Эгиль пошел и сел па то место, где она сидела днем. А когда люди стали рассаживаться, дочь ярла подошла к своему месту и сказала:
Ты напрасно, юноша,Выбрал это место.Редко волчьей стаеТы давал добычу.Не видал, как воронКаркает над кровью,Как мечи с мечамиВ сечах ищут встречи.Эгиль усадил ее рядом с собой и сказал:
Я с мечом кровавымИ копьем звенящимСтранствовал немало,Ворон мчался следом.Грозен натиск викингов.Пламя жгло жилища.В городских воротахЯростно я дрался.Они пили весь вечер вдвоем и веселились. Пир удался на славу и продолжался также весь следующий день. Потом викинги поехали к своим кораблям. Они расстались с ярлом друзьями и обменялись с ним подарками.
Торольв и его люди поплыли к островам Бреннейяр. Там в то время собиралось множество викингов, потому что мимо островов часто проходили торговые корабли. Аки поехал вместе со своими сыновьями домой. Он был очень богатый человек, и у него было много дворов в Ютландии. Эгиль и Аки расстались большими друзьями.
А осенью Торольв поплыл на север, в Норвегию, и, приехав в Фирдир, отправился к херсиру Ториру. Торир принял их хорошо, а Аринбьярн, его сын, еще лучше. Он предложил Эгилю остаться у них на зиму. Эгиль согласился и поблагодарил Аринбьярна. Но когда Торир узнал о предложении Аринбьярна, он сказал, что его сын чересчур поспешил.
– Я не знаю, – сказал Торир, – как на это посмотрит конунг Эйрик. Ведь после убийства Барда он говорил, что не желает, чтобы Эгиль оставался у нас в стране.
– Ты, отец, – отвечает Аринбьярн, – можешь, конечно, сделать так, чтобы конунг не гневался на то, что Эгиль останется у нас. Ты предложи своему зятю Торольву погостить у тебя,
По этим речам Торир понял, что Аринбьярн все равно сделает по-своему. Тогда отец с сыном предложили Торольву провести у них зиму, и Торольв согласился. Зимой они жили у Торира – всего двенадцать человек.
Жили два брата. Их звали Торвальд Дерзкий и Торфид Суровый. Они были близкие родичи Бьярна Свободного и воспитывались вместе с ним. Торвальд и Торфид были мужи рослые и сильные, смелые и честолюбивые. Братья сопровождали Бьярна в викингских походах, а когда Бьярн сменил походы на мирную жизнь, они поехали к Торольву и вместе с ним ходили в викингские походы. Их место в бою было на носу его корабля. А когда Эгиль добыл себе корабль, Торфид стал плавать с ним, и его место было теперь на носу корабля Эгиля. Братья постоянно сопровождали Торольва, и он ценил их больше всех своих людей.
Этой зимой братья тоже были у Торольва и сидели рядом с ним и Эгилем. Торольв сидел на почетном сиденье и пил вместе с Ториром, а Эгиль сидел напротив Аринбьярна и пил вместе с ним. При всех поминаньях [47] они вставали с места и шли навстречу друг другу.
Осенью херсир Торир поехал к конунгу Эйрику. Конунг принял его очень приветливо. А когда они разговорились, Торир стал просить конунга не сердиться на него, если Эгиль проведет зиму в его доме. Конунг отвечал ему, что Торир может добиться от него всего, чего он пожелает. Конунг добавил:
47
При всех поминаньях… – На пиру было принято поминать умерших родичей и богов.
– Никому другому не сошло бы так легко, если бы он принял в своем доме Эгиля.
Но Гуннхильд слышала их разговор и сказала:
– Я думаю, Эйрик, что ты слишком легко поддался уговорам, как это с тобой не раз бывало и раньше. Ты уже не помнишь зла, которое тебе причинили. Ты до тех пор будешь щадить сыновей Скаллагрима, пока они не убьют еще каких-нибудь твоих близких родичей. Но хоть ты и считаешь, что убийство Барда – это пустяки, я на это смотрю иначе.
Конунг говорит:
– Ты, Гуннхильд, больше всех подбиваешь меня быть жестоким. А ведь раньше вы с Торольвом были большими друзьями. Но я не возьму обратно своего слова, которое я дал Ториру.
– Торольв был хорош, – говорит Гуннхильд, – пока его не испортил Эгиль. А теперь я не вижу между ними никакой разницы.
Торир поехал домой, когда он собрался, и передал братьям слова конунга и его жены.
XLIX
Братьев Гуннхильд звали Эйвинд Хвастун и Альв. Отцом их всех был Ацур Тоти. Братья были мужи рослые, очень сильные и смелые. Конунг Эйрик и Гуннхильд были к ним очень расположены, но народ их не любил. Тогда они были очень молоды, но уже в цвете сил.
Весной стало известно, что летом в Гауларе будет большое жертвоприношение. Там было прославленное капище. Туда отправилось множество народу и из Фирдира, и из Фьялира, и из Согна – большей частью знатные люди. Конунг Эйрик также поехал в Гаулар. Тогда Гуннхильд сказала своим братьям:
– Я хочу, чтобы вы постарались среди этого множества народу убить одного из сыновей Скаллагрима, а еще лучше – их обоих.
Братья обещали, что постараются.
Херсир Торир собирался в путь. Он позвал Аринбьярна и сказал ему: