Сага о Рорке
Шрифт:
Крики снаружи оторвали ее от молитвы. Потом донесся запах дыма.
Когда Хельга выбежала из гостиницы, держа в руках сверток со своим малиновым платьем, крыша гостиницы уже загорелась. Во дворе монастыря полыхали хижины пилигримов. Люди метались в дыму. Испуганно мычала скотина, кудахтали куры.
– Воды! – кричали со всех сторон. – Скорее воды, горим!
Хельга бросилась к колодцу. Ведер не было, люди черпали воду чем придется. Потом кто-то сунул ей деревянное ведро.
– Что стоишь, черпай воду! – велел хозяин ведра.
Кашляя от дыма, Хельга зачерпнула воды
Хельга выронила ведро; вода обожгла холодом ее ноги. Только сейчас она поняла, что стоит босиком в снегу. Какой-то человек со стоном упал рядом с ней со стрелой в спине.
– Помогите! – кричали неподалеку. – Горим!
Хельга наклонилась за ведром. И в это мгновение ее ударило сзади в поясницу, коротко и сильно Она едва не упала. Боли она поначалу не ощутила но потом стало жечь.
Стрела? Или ее просто толкнули? Хельга увидела, что сверток с малиновым платьем лежит в грязи. Она даже успела пожалеть свое платье. Ведь оно обязательно испачкается, а завтра ее свадьба с Рорком…
– Эй, скорее, тут девушка истекает кровью! – кто-то кричит у нее над головой. Странно, почему-то она лежит на земле. Но зовут на помощь другой девушке, не ей. Она видела, как стрела попала в крестьянку, помогавшую подняться подстреленной корове. А у нее всего лишь закружилась голова. Ей просто немного больно, вот и все. И в глазах почему-то стало темно. Почему?
Потом пришел мрак. Но Хельга еще раз увидела свет. Тьма перед ее взглядом рассеялась, и она оказалась в светлой зале с ярко освещенным сводом. Свет просто резал ей глаза. Тела своего она не ощущала. Над ней, где-то далеко, под самым потолком, плавали в море света фигуры ангелов. Одного из них Хельга узнала – это был отец Адмонт.
– Она умрет? – спросил ангел с лицом Адмонта.
– У нее несколько минут, отче, – отвечал другой.
Несколько минут на что? Хельга застонала. У нее завтра обряд венчания. Рорк сказал ей, что если они побьют войско Зверя, он назовет ее женой перед лицом всех богов, а пуще всего перед лицом Иисуса Христа. Он просил ее быть красивой, и она будет красивой. Ее платье просто немножко испачкалось, его нужно застирать. Если Рорк заметит, что оно испачкано, то пусть ему не говорят, почему. Он не должен знать, что она упала.
– Ничего… не говорите ему… – сказала Хельга, будто ветерок прошелестел в утреннем лесу. А потом ее глаза широко раскрылись – и остановились.
Адмонт перекрестился и закрыл умершей глаза. Губы его дрогнули, но он взял себя в руки. Сегодня умрет столько людей, что эта чистая душа не будет одинокой на пути в рай.
– Не предавайте ее земле до возвращения войска, – только и смог сказать аббат и покинул лазарет.
III
Стены церкви были такими толстыми, что шум битвы здесь не был слышен, но отец Бродерик понял, что враг приближается и вот-вот будет у храма. Сил молиться больше не осталось, тревога все больше и больше овладевала
Готские воины, приставленные к девочке, собрались у дверей. Они постоянно смотрели на окна – в узких полосках витражей колебалось пламя горевших снаружи костров. Заряженные арбалеты, мечи, бердыши и тесаки были разложены на лавках у входа.
Девочка спрятана в крипте. Рядом с ней брат Альфред и два воина, которым поручено защищать ребенка до последнего вздоха. Ну, а если Бог допустит, у брата Альфреда есть еще и пузырек с драконовым эликсиром. Он дарует покой мгновенно и безболезненно, и девочка не достанется Аргальфу живой. Никто из них не попадет к Зверю живым!
Закончив последнюю молитву, отец Бродерик перекрестился, поднялся с колен. Взгляд его упал на раненых, лежавших вдоль стен. Пришла пора сменить им повязки.
– Плохо дело, монах!
Браги вошел в храм неслышно, как призрак. Отец Бродерик впервые увидел в глазах рыжего ярла обреченность.
– Сколько времени ты еще продержишься? – спросил он.
– Не знаю. У меня осталось человек четыреста, остальные пали. Зверь вот-вот будет здесь. А до восхода еще долго.
– Зато мы выполнили свой долг.
– Да, – Браги упер левую руку в бок, правую положил на рукоять меча. – Твой повелитель Адмонт мудрый человек. Теперь Готеланд спасен.
– Должны ли мы были сказать прочим?
– Нет! – резко ответил Браги. – А ты монах… Ты знаешь, что тебе делать.
– Постой! – Бродерик схватил ярла за локоть. – Я не могу больше оставаться здесь. Я должен сражаться.
– Сражаться? – В бледно-голубых глазах Браги зажглись веселые огоньки. – А знаешь ли ты, отец Бродерик, как держать в руках меч или копье?
– До пострига я был капитаном охраны короля Готеланда Эрманариха.
– Вот как? – Тут уже Браги не мог сдержать изумления. – Клянусь змеей Мидгард, я не ожидал!
– Так ты берешь меня в дружину?
– Моя дружина скоро отправится в Валгаллу. Я не зову тебя с нами. Сражайся и умри, если твой Бог одобрит такую смерть.
Отец Бродерик судорожно сглотнул слюну, кивнул головой. Браги прошел мимо готских воинов, которые затворили за ним окованные железом двери церкви высотой в два человеческих роста. Ночной мороз окружил Железную Башку.
Вокруг церкви собрались все его воины, еще оставшиеся на ногах, не более четырехсот человек, конная дружина и остатки пехоты и лучников. Некоторые были ранены, в том числе и оба возглавлявших войско ярла – Эймунд и Хакан Инглинг. Взобравшись в седло, Браги скомандовал:
– Зажечь костры!
Огненные стрелы полетели в штабели дров, в кучи хвороста. Первыми загорелись костры, на которых лежали тела Ведмежича, Ринга и Турна. Славная по ним будет справлена тризна – огненная, кровавая! Жаль, что нельзя будет так же по чести схоронить Первуда, прочих павших. Наемники уже надругались над их телами: Браги сам видел среди стягов и хоругвей вражеского воинства страшные трофеи – головы его воинов, насаженные на копья, и даже узнал голову Оке Гримссона. Враг торжествует, и стоит ли печалиться о погибших собратьях, если очень скоро все остальные разделят их судьбу?