Сафари

Байбак Александр Павлович

Федотов не подвел. Как только док Исайя показался в двери, загодя активированный "комар" получил сигнал к атаке и вкатил ученому убойную дозу парализующего нейротоксина. Доктор успел сделать еще пару шагов, а затем плавно осел на землю, закатив глаза. Два дюжих бодигарда, закованных в уже знакомые броники пятого класса защиты, недоуменно уставились на выпавшего в осадок подопечного и благополучно прохлопали наше с Черенковым появление. Мы же постарались воспользоваться полученным преимуществом на всю катушку. Свой "вихрь" я загодя забросил за спину, вооружившись пистолетом, и сейчас накоротке имел некую фору по времени. Этого почти неуловимого мгновения мне хватило, чтобы всадить каждому из противников

по УОДу в грудь. Бронежилеты выдержали, но тела со страшной силой швырнуло на землю, порядочно оглушив горе-охранников. И уже в следующий момент, не давая им опомниться, я аккуратно послал по унитару в пустые головы, прямо под срез забрала. Раскрывшиеся тремя лепестками поражающие элементы превратили черепа в кровавое месиво, густо разбавленное мерзкого вида ошметками мозгов, но шлемы не пробили, оставшись внутри. Получилось даже аккуратно — обычно после попадания УОДа в голову брызги разлетаются метров на пять вокруг.

За спиной у меня кашлянул короткой очередью автомат сержанта, но я не стал оборачиваться — Черенков кадр опытный, сам разберется. Меня в данный момент гораздо больше интересовало состояние доктора Локхида-Бертье. Дотронувшись указательным пальцем до его сонной артерии, я запустил диагностический комплекс. Всмотрелся в табличку характеристики, хмыкнул удовлетворенно — ученый пребывал в полном отрубе, но жизни его ничто не угрожало.

— Порядок, Ваня! — известил я напарника, подхватывая дока под правую руку. — Хватай его, и ходу отсюда!

У сержанта Черенкова в длинном списке неоспоримых достоинств имеется одно, в определенных случаях жизненно важное — он одинаково хорошо владеет обеими руками. Вот и сейчас, сунув "вихрь" в захваты на спине, он взял в левую руку штатный АПС и подхватил беспамятного ученого под левый же локоток. Получилось очень хорошо — таким макаром мы спокойно контролировали все пространство перед собой, к тому же волокли пленника с порядочной скоростью, даже не активируя сервоусилители. Территорию базы покинули за считанные секунды, лишь однажды наткнувшись на ошалевшего от ужаса местного обитателя. Его рефлекторно подстрелил сержант. Благополучно проскочив защитный периметр, мы в темпе преодолели тридцатиметровую проплешину и сходу вломились в кусты, окончательно лишив противника всякой возможности нам помешать.

В небе тем временем продолжалась вакханалия, разыгранная пятеркой штурмовиков. Юркие машины с ревом закладывали крутые виражи, снижались чуть ли не до самых крыш и обрушивали шквальный огонь на все подозрительные постройки, да и просто на движение в развалинах. Правда, кое-кто из обитателей поселка от первого шока уже оправился и даже пытался отстреливаться из ручного оружия, что для бронированных летательных аппаратов было не страшнее укуса комара.

Воспользовавшись минутной передышкой, я занялся анализом обстановки. Похоже, все шло по плану — Константинов с компанией успешно справились с задачей, захватив радиорубку в самые первые мгновения боя. Сейчас они уже развернули оборону, запустив генератор поля и посадив Кыся с пулеметом на крышу. Сержант Борисов играл роль активного резерва и редким огнем заставлял прятаться в развалинах нескольких оборванных пиратов, сохранивших, тем не менее, некую боеспособность. Федотов с господствующей высоты отсекал возможные попытки обхода или удара с фланга.

— Ваня, тащи трофей на точку к Федотову, — озадачил я напарника. — Как доберешься, доложишь. Вас подберет один из штурмовиков. Я пока ребятам помогу.

— Есть! — не стал перечить сержант.

Активировав сервоусилитель, он взвалил бесчувственное тело захваченного ученого на закорки и углубился в заросли, по широкой дуге огибая периметр. Путь его выдавала лишь мерно колышущаяся над головой растительность, но, думаю, пиратам сейчас абсолютно не до наблюдения

за кустами. Пусть хоть ходуном ходят, или волну пускают как футбольные болельщики на трибунах.

— Красный-четыре, здесь Красный-один, прием! — попытался я вызвать Константинова.

— Красный-пять на связи! — отозвался вместо него Борисов.

— Доложите обстановку, Красный-пять!

— Пока все по плану, — успокоил меня сержант. — Рубка наша, Красный-четыре вычислитель взломал, координаты есть. "Орбите" переслали, те просят пятнадцать минут.

— Что с маяком?

— Красный-четыре работает над этим, — Борисов что-то невнятно буркнул и разразился проклятием: — Мать вашу, откуда вас столько, уродов?!

Эфир забили шорох снаряжения и заполошное кашляние сержантского "вихря". Борисов садил длинными очередями, забыв вырубить передатчик, и невнятно матерился. На этом фоне почти незаметно стрекотал РПМ Кыся. Потом что-то глухо грохнуло, еще и еще раз. Раздался громкий треск и крик Борисова:

— Отсекай, отсекай, мать вашу!!!

Все это я дослушивал, лихорадочно продираясь по колючим зарослям в сторону административного блока. Плохо то, что придется обходить жилую зону, а там сейчас может обнаружиться немало отошедшего от первого потрясения народа.

— Шершень-один, прием! — выплюнул я в эфир, ныряя под раскидистый куст типа фикуса на самом краю "зеленки".

Отсюда открывался неплохой обзор на ближайшие окрестности, и вид этот оптимизма не внушал. Залег я на склоне, так что в высоте выигрыш был метра в три-четыре, и со своей позиции я прекрасно видел, как в просветах между домами мелькают тени. Много теней, несколько десятков. И это уже не ошалевшие одиночки, а вполне осознанная атака. Как они так быстро вычислили основной объект нападения?! Как, ммать?!

— Шершень-первый на связи! — донеслось до меня сквозь свист помех.

— Отсеките противника от Красного-четыре! — проорал я. — Быстрее, они долго не продержатся!

— Сейчас сделаем, Красный-один! — заверил меня летун.

Тут же от карусели в небе отделилась пара штурмовиков и с диким ревом сорвалась в пике. По модулям внизу пронеслась очередная волна опустошения — трехствольные "гатлинги" клали бронебойные унитары ровными строчками, как швейные машинки. Прошлись в четыре стежки, смешав жуткий коктейль из обломков жилых боксов и окровавленных кусков тел, резко вывернули от самой земли и принялись набирать высоту. Однако уйти не успели — откуда-то с окраин поселка потянулись трассы бронебойных болванок, из трех мест минимум. Пересеклись на одном из штурмовиков, превратив его в облако раскаленного газа и осколков брони. Оставшийся летательный аппарат выписал резкий зигзаг, поэтому рой снарядов задел его лишь самым краем. Но и этого хватило, чтобы он резко клюнул носом, и, с трудом выправив траекторию, скрылся за гребнем скал. Тут же заговорили еще несколько установок ПВО, преступно прошляпленные нами. Был у пиратов толковый вояка, однозначно был. Базу защитил неплохо, особенно от нападения с воздуха. Другое дело, что долгие месяцы рутины расхолодили местный народ, потому нам и удалось на первых порах их ошеломить. Насчет дальнейшего хода операции с этого момента я не был уже уверен.

Между тем попавшие под кинжальный огонь с нескольких направлений штурмовики схватили порядочную дозу повреждений и поспешили ретироваться с поля боя. Удалось это не всем — последний из них уже почти вырвался из зоны поражения, но совсем немного не добрал высоты и врезался в склон кратера, порядочно проредив заросли. Взрыва не последовало — пилоты вовремя вырубили движки, но и катапультироваться не успели.

— Шершень-один, прием! — позвал я командира летунов, но ответа не дождался.

— Шершень-первый все, — устало буркнул кто-то из пилотов. — Третий на связи. Чего хотел?