Сады Луны
Шрифт:
У него не было выбора. «Когда-то, – подумал он, – подходя к корчме Феникса, – давным-давно, он мог бы выбрать другую дорогу в жизни. Но дни эти прошли, будущее состояло из одних лишь ночей, из темной дороги, ведущей в еще большую тьму. Однажды он встретится с Воркейн, это ясно, и поклянется ей в верности на всю жизнь, и тогда за ним окончательно захлопнется дверь».
И вся его ярость и негодование по поводу несправедливого устройства мира будут погребены в темных туннелях под Даруджистаном. Он станет последней
Именно это, более всего остального, превращало его с Мурильо план в последний акт гуманизма, который он мог совершить. Предательство, по мнению Раллика Нома, было величайшим преступлением, оно забирало все лучшее в человеке и превращало его жизнь в сгусток боли. А убийство было гуманно: оно было быстро и прекращало мучения и отчаяние жизни без надежды. Если все пойдет по плану, леди Симталь и те люди, что вместе с ней предали ее мужа, лорда Колла, умрут. Исправит ли это несправедливость, станет ли это подобием компенсации? Нет, но это поможет вернуть человеку его жизнь и его надежду.
Для него самого, для Раллика Нома, все это было безвозвратно утеряно, а он был не из тех, что собирают осколки. Их не склеить, новый огонь не зажечь. Жизнь принадлежала другим, а у него была только возможность лишать их этой жизни. Он не узнал бы надежду, явись она к нему. Слишком она необычна, похожа на призрак.
Когда он уже подходил к корчме, то увидел в конце улицы Крокуса. Он прибавил шагу.
– Крокус, – позвал он.
Юноша вздрогнул, но, увидев Раллика, остановился и стал ждать его.
Раллик взял его за руку и молча потащил в сторону переулка. Там, в тени, он усилил хватку, развернул Крокуса лицом к себе и наклонился к нему.
– Слушай, что я тебе скажу, – прошипел он прямо в лицо изумленному молодому человеку. – Этой ночью лучшие из Гильдии погибли в кровавой резне. Это не игрушки. Ты и близко не подойдешь к крышам, ясно тебе?
Крокус кивнул.
– И еще скажи дяде вот что. Коготь в городе.
Глаза парня расширились.
– И, – продолжал Раллик, – еще одно. Кто-то спускается с небес, убивая все, что попадается ему на глаза.
– Дяде Маммоту?
– Да. Просто скажи ему. А теперь послушай. То, что я скажу, должно остаться между нами, Крокус. Крокус снова кивнул, лицо его было бледно.
– Если ты не сойдешь с этого пути, ты покойник. Черт побери, все это кажется таким захватывающим, но то, что развлечение для тебя, оборачивается горем для других. Прекрати пить кровь других. Нет ничего героического в том, чтобы приводить в отчаяние людей. Я понятно выражаюсь?
– Да, – прошептал Крокус.
Раллик отпустил руку Крокуса шагнул назад.
– Теперь иди, – он подтолкнул Крокуса на улицу, посмотрел ему вслед, пока тот не скрылся за углом. Он глубоко вздохнул, попытался расстегнуть воротник своей накидки
Из тени вышел Мурильо.
– Не уверен, что это сработает, приятель, но попытка была неплохая, – он положил руку на плечо убийцы. – У мастера Барука есть для нас работа. Крупп настаивает на том, чтобы мы привели с собой Крокуса.
– С собой? – нахмурился Раллик. – Мы что, уезжаем из Даруджистана?
– Похоже на то.
– Поедете без меня, – сказал Раллик. – Скажешь Баруку, что не нашел меня. Все это нелепое стечение обстоятельств, и наши планы тоже.
– Что-то еще произошло, Ном?
– Ты слышал, что я велел Крокусу передать дяде?
Мурильо замотал головой.
– Я пришел слишком поздно. Увидел, как ты тащишь парня в переулок.
– Ладно, пойдем внутрь, – предложил Раллик. Этой ночью Худ улыбнется, приятель.
Они вместе вышли из переулка. Улицу освещали огни корчмы Феникса, свет пробивался через висящую в воздухе морось.
Посреди крыши лежала большая куча золы и костей, она слабо потрескивала и изредка испускала шипенье. Аномандер Рейк убрал меч в ножны.
– Вас отправилось сюда двенадцать, – сказал он черной фигуре рядом с ним, – я вижу только восьмерых. Что произошло, Серрат?
Женщина Тисте Анд и почти падала от усталости.
– Нам пришлось сильно потрудиться, господин.
– Подробности, – потребовал Рейк.
Серрат вздохнула.
– У Джекарала сломана шея и три ребра. Лицо Борулда превратилось в месиво: сломанный нос, сломанные скулы, сломанная челюсть...
– С кем они сражались? – спросил Рейк, в нетерпении поворачиваясь к лейтенанту. – Глава Гильдии был?
– Нет, господин. И Джекарал, и Борулд сражались с одним и тем же человеком, он не из городской Гильдии.
– Коготь? – глаза Рейка гневно сверкнули.
– Возможно. С ним был верховный маг. Он подкинул нам демона.
– Все это за версту отдает империей, – пробормотал Рейк, глядя на дымящуюся кучу, которая начала проедать крышу. – Полагаю, один из демонов Тайскренна, – он нехорошо усмехнулся. – Сожалею, что его сон этой ночью потревожили.
– В Дашталя попала отравленная стрела, – сказала Серрат. – Один из убийц Гильдии использовал такие, – она замялась. – Господин. Мы сильно пострадали в Брудонской кампании. Нам необходим отдых. Этой ночью были совершены ошибки. Кто-то из Гильдии сумел ускользнуть, а мы сильно истощены сражением с демоном.
Рейк уперся руками в бока и посмотрел в утренние небеса. Секундой позже он сказал:
– Ах, Серрат. Не считай, что я безумен. Но глава Гильдии должен быть уничтожен. Сама Гильдия должна быть стерта с лица земли, – он поглядел на лейтенанта. – Коготь, которого вы упустили, ему была здесь назначена встреча?