Садовник

Кортес Родриго

А потом случилась беда.

***

Когда это произошло, сеньор Хуан Диего Эсперанса в очередной раз пригласил гостей. Пришла все та же компания: алькальд, прокурор со своим юным смазливым помощником, начальник полиции лейтенант Санчес и лейтенант Диего Дельгадо. Должен был прийти и судья, но, как полковнику сообщили по телефону, в последний момент судья плохо себя почувствовал.

Полковник не обижался; он знал этого старого пройдоху: если когда судья и болел, так исключительно по известным ему одному политическим соображениям.

Но почему эта старая лиса вдруг решила в очередной раз прикинуться мертвой, было неясно — единственной политической неприятностью, происшедшей в последнее время, можно было считать провалившийся монархический мятеж генерала Санхурхо.

Восстание было широко разрекламировано генеральскими прокламациями и получило заслуженный успех в Севилье, но старый полковник заранее предрек генералу шумное и скандальное поражение. Он знал: чтобы взять Испанию, надо взять Мадрид, а для этого у Санхурхо нет ни таланта, ни средств. Так что, когда восстание в Мадриде было провалено, а генералу пришлось в спешном порядке бежать в Португалию, полковник Эсперанса даже не расстроился.

Пожалуй, в нынешней ситуации любой монархический мятеж был обречен на поражение, хотя именно в единой сильной власти Испания и нуждалась более всего. Об этом и шел неспешный разговор за сплетенным из ивовых прутьев столиком на самой большой, выложенной песчаником живописной площадке у ручья.

— Вы, Мигель, еще не избавились от иллюзий, — потягивая красное вино, корил прокурор начальника полиции. — Если вы думаете, что, приняв конституцию, Испания вмиг стала какой-то другой страной, то вы глубоко заблуждаетесь… Нам не конституция, нам плетка нужна.

— У нас нет иного выхода, — стоял на своем лейтенант. — Только демократия сделает нас частью остального мира.

Прокурор недобро улыбнулся:

— А зачем нам становиться частью? Когда-то Испания владела всем. Нам нужен сильный лидер, и, кстати, немцы это уже поняли…

— Согласен! — горячо поддержал прокурора лейтенант Дельгадо. — Иначе нам даже с колониями не справиться! А эта ваша республика на руку только сепаратистам!

Мигель досадливо цокнул языком. Он и сам порой подпадал под обаяние идеи сильной и единой власти; он даже допускал, что для некоторых стран сильный лидер — единственный выход. И беда была лишь в том, что в Испании сторонники идеи сильной власти знают лишь один способ подняться: подмять под себя всех остальных.

— Мало того, что они армию сократили, жалованье офицерам понизили, так теперь и страну разва… — Лейтенант Дельгадо вдруг оборвал фразу на полуслове. — Ого! А это еще кто?!

Мигель проследил направление его взгляда и невольно поднялся. Прямо к ним шли четверо — жандармский офицер и трое сопровождавших его солдат.

— Черт! — охнул до этих пор вежливо молчавший полковник и тоже встал. — Господа! Что вы здесь потеряли?

— Сеньор Хуан Диего Эсперанса? — подошел офицер.

— Естественно… — растерянно проронил полковник.

— Капитан Торес, — щелкнул каблуками офицер. — Я имею распоряжение военной прокуратуры о проведении обыска на принадлежащей вам территории.

— Это

еще зачем? — сдвинул брови старик. — Вы, наверное, ошиблись. В моем доме никогда не было военных преступников!

Офицер прищурился:

— Капитан Гарсиа Эсперанса — ваш сын?

Полковник побледнел.

— Так точно.

— Капитан Гарсиа Эсперанса взят под арест вместе с генералом Санхурхо при попытке пересечения государственной границы Испанской Республики, — отчеканил офицер.

Полковник схватился за сердце и медленно осел на плетеный стул.

***

Наряд жандармов перевернул вверх дном всю усадьбу. В поисках уличающих сына полковника документов они проверили все бумаги, какие только были в доме, с явным сомнением осмотрели принадлежащую полковнику Эсперанса коллекцию африканского холодного оружия, изъяли две новенькие винтовки, чуть не реквизировали старинное кремневое охотничье ружье и в конце концов объявили, что на имущество семьи Эсперанса будет наложен арест вплоть до специального распоряжения военного суда.

— Вы не имеете права, — прохрипел старик. — Здесь ничего не принадлежит Гарсиа. Здесь все мое…

— Можете жаловаться, — холодно отреагировал жандармский офицер. — А пока ваши угодья поступают во временное распоряжение земельного комитета, а дом…

— Убью… — прохрипел полковник и двинулся на офицера. — Убью… щенок… мразь…

Прокурор и лейтенант повисли на его плечах, а Мигель взял офицера под локоть и решительно повел прочь.

— Насколько это серьезно, капитан? — поинтересовался он. — Сеньор Эсперанса очень влиятельная фигура…

— Это очень серьезно, лейтенант! — нервно отреагировал жандарм. — И уберите свою руку!

Мигель отпустил офицера, и тот, передернув плечами, пошел к замершим у дверей подчиненным, но вдруг обернулся.

— А полковнику своему скажите, чтоб вел себя поприличнее. Не старые времена!

***

Через два часа прибыл чиновник из земельного комитета. Что именно он хотел от полковника, осталось тайной, поскольку уже через минуту официальное лицо вышвырнули из дома, и вслед ему понеслись такие жуткие угрозы, что бедолага счел за лучшее удалиться. Но дело было сделано. После этого визита полковник впал в такую ярость, что у него отказали ноги. И тогда он приказал немедленно созвать всех слуг и батраков, какие только были в доме, и осипшим дрожащим голосом распорядился уничтожить все, на что только может претендовать земельный комитет.

Переминающиеся с ноги на ногу батраки стали расспрашивать, что именно сеньор имеет в виду, и стоявший впереди всех Себастьян замер: сеньор Эсперанса показывал пальцем в сторону его сада!

— Все… — хрипел он. — Под корень… Арендаторов сжечь… Маслобойни сжечь… Все сжечь… Ничего… чтобы… не осталось…

Стоявшая за спиной отца сеньора Тереса сделала знак, и батраки медленно попятились к выходу.

— Все… сжечь… — доносилось им вслед. — Все…

Себастьян в ужасе закрыл лицо руками, но сеньора Тереса начала говорить, и он исполнился надеждой.