Садовник
Шрифт:
— Она знает эту сказку на семи языках. Ну что, слабо?
Да, теперь я и впрямь чувствовал себя идиотом. Вытянув вперед топор, я прошел мимо них, сел рядом с Лейлой и приподнял ее голову.
— Уходи. В любом случае ей здесь лучше. — Ева выпрямилась, на ее лице мелькнула усмешка. — У проекта вот-вот сменится руководитель.
Я прищурился:
— Соломон не допустит.
— Он всегда нам мешал.
Она не знала, что Соломон выжил. И чем дольше будет оставаться в неведении, тем больше у нас шансов ее остановить.
— Чем
— Бесспорно, у «Тро-Дин» есть и могущество, и деньги. — Ева принялась мерить шагами проход. — Но кто влиятельнее и богаче нас?
Пожав плечами, я подвинулся ближе к Лейле, положил ее голову себе на грудь. В этот миг мне было совершенно неинтересно, о чем Ева надумала поведать.
— Военные организации. С их возможностями и финансовой поддержкой проект так стремительно наберет темп, как ни Соломону, ни кому-либо другому и не снилось.
Но ведь если вмешаются военные, пути назад не будет. А значит, мне не все равно.
— С какой радости военным тратить деньги на борьбу с голодом?
Ева так расхохоталась, что слезы брызнули из глаз:
— Бесподобно! — Она схватилась за живот, не в силах остановить смех. — С ума сойти! Да чихать они хотели на борьбу с голодом! Ты разве не видишь практический смысл этого эксперимента? Любой военачальник отдаст все на свете, чтобы только его солдатам не требовалось еды и питья!
Одно дело, когда о последствиях подключения к проекту военных говорил Соломон. Другое дело — Ева. Она рассуждала так, словно уже ударила с ними по рукам.
— А Соломон? Ведь он сказал, что голод ждет всех, даже военных.
По-прежнему улыбаясь, Ева ответила:
— Соломон поставил не на ту лошадь. Бояться надо всадника с мечом. Война уничтожит эту планету куда быстрее, чем голод. И я буду среди победителей… — Она кивнула на Лейлу: — Как и моя дочь.
Хотя познакомились мы с отцом меньше часа назад, в одном я был точно уверен:
— Соломон никогда этого не допустит!
— Соломон, Соломон, Соломон… — Ева скрестила руки на груди. — Как я устала! Только и слышно: «Какой Соломон изобретательный! Какой находчивый!» Все, с меня довольно! — Она взглянула на двоих в зеленых костюмах, потом пристально посмотрела мне в глаза: — И не только с меня.
Двойная дверь резко распахнулась. Несколько человек в белых рубашках и защитного цвета брюках вошли в теплицу.
Ева взмахнула рукой:
— Объявлена тревога, вы не слышали? Все должны сидеть по своим местам.
Она выглядела слегка обеспокоенной. Может, боялась, что они нашли и спасли Соломона?
Вперед вышел высокий рыжеволосый человек:
— Несколько минут назад дали отбой.
Наверное, те три гудка, что застали меня у дверей.
— Зачем вы сюда пришли? — спросила Ева.
Рыжеволосый бросил взгляд на стоящую рядом с ним женщину и, нахмурившись, повернулся к Еве:
— После учебной тревоги мы всегда
Ева слегка покачала головой:
— Да, знаю.
— Ведь это учебная тревога? — спросил человек с седой бородой.
— Разумеется. — Ева еще сильнее выпрямила спину. — Вообще-то, я ожидала, что вы сюда явитесь. Прошу, подойдите ближе. Я сделаю объявление.
Ева шагнула вперед, а зеленые, стоя в проходе, загораживали меня и весь Лейлин ряд. Пока я не отважился показываться на глаза ученым: неизвестно, что придет им в голову при виде меня. К тому же я не знал, как разбудить и вывести Лейлу и даже как выбираться самому.
— Соломон умер, — возбужденно произнесла Ева.
Люди заахали, какая-то женщина залилась слезами.
Шум голосов становился все громче: «Как? Когда? Что теперь будет?»
Если эти люди поверят, что Соломон мертв, может случиться страшное. Собравшись с духом, я все-таки решился предстать перед группой.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Голоса смолкли, и я пошел по проходу, тыча топором в сторону зеленых.
— Она лжет, — сказал я, откашлявшись.
Ева резко обернулась:
— Не слушайте его.
— Нет! — заорал я. — Ее не слушайте! Она давно травила Соломона! Вырвала трубки и оставила его умирать. Я видел!
Толпа снова загудела, раздались возгласы изумления. Люди хотели понять, кому верить. Или кто из нас менее полоумный. Мои крики и размахивания топором явно склонили чашу весов не в мою пользу. Досадно.
— Кто это? — спросил седобородый, указывая на меня. Несколько человек качали головами, вместе с ними и Ева.
— Он похитил Лейлу из «Тихой гавани» и чуть не погубил ее, — сказала она.
— Неправда! — И тут до меня дошло, что в моем распоряжении есть оружие куда серьезнее топора. — Я — сын Соломона.
Гул сменился ошеломленными восклицаниями, люди разглядывали меня, пытаясь определить, не вру ли я.
— У него нет доказательств! — заявила Ева.
— Они ему и не нужны!
Толпа расступилась, раздался скрип, и, толкая перед собой инвалидную коляску, в которой сидел Соломон, в теплицу вошла мама. Глядя Еве в глаза, мама громко сказала:
— Он — наш с Соломоном сын.
— А что насчет Евы? Это правда? — спросил седой.
— Правда, — ответила мама. — Ева напала на Соломона и оставила умирать.
Ева отступила на шаг. Зеленые переглянулись, словно оценивая, на чью сторону стать, и отошли от Евы.
— Но Мейсон, наш сын, — продолжала мама, — нашел его. И позвал на помощь меня.
— Мне уже лучше, — добавил Соломон.
Последовали вздохи облегчения, а седой, обернувшись к Еве, произнес:
— Зачем?
Та усмехнулась:
— Вы понятия не имеете, насколько важен это проект.