Сад смерти
Шрифт:
— Неужели отец живет здесь? В этом огромном доме? Жаль, что дедушка этого не видит.
Даниэль спрашивал Ировара, не хочет ли он поехать с ними, но эта идея не пришлась старому ненцу по вкусу. Он был уже слишком стар, и ради будущего Ширы, чтобы обеспечить ее жизнь, ему надо было позаботиться о стаде.
Им открыла Анна-Грета. Даниэль смотрел на нее, не говоря ни слова, она уставилась на Ширу, которая очень смутилась. Глаза Анны-Греты становились все больше и больше, и в конце концов
— Это… ребенок Венделя? — прошептала она. Даниэль кивнул.
— Ох, моя дорогая, ты такая малышка, — прошептала Анна-Грета и расплакалась. — Заходи в дом, детка, заходи! Ну, я, кажется, знаю, кто сейчас обрадуется больше всех!
Она заключила Ширу в свои мощные объятия и заставила ее войти.
— А она понимает, что я говорю?
— Если ты говоришь простыми словами.
— Но она выглядит, как китаянка!
— Ну-ну, между китайцами и ненцами большая разница, Анна-Грета. А Шира еще и наполовину шведка, не забывай.
— Ее зовут Шира? — спросила Анна-Грета на своем протяжном сконском диалекте.
— Какое красивое имя! А?..
По ее боязливому взгляду и осторожному тону Даниэль понял, что она хочет узнать.
— Ее мать умерла. Умерла, когда родилась Шира.
У Анны-Греты словно камень упал с плеч. Она не могла сдержать своих чувств к Шире. Они должны были войти и поздороваться с Венделем.
— А она знает, что у него… нет ног? — тихо спросила Анна-Грета.
— О да, знает. А Вендель знает, что я был на Карском море?
— Мы ничегошеньки не знали. Все здесь горевали по тебе и по твоему отцу, который погиб на войне!
— Отец только что вернулся домой. Так что у него просто не было времени написать. Он сумел выдержать в плену, а сейчас уже дома. С капитаном Оксенштерном хуже, о нем мы ничего не знаем. Но ведь он принадлежал к высшему офицерству, ты знаешь. Значит, Вендель ни о чем не догадывается? Да, это будет здорово!
Анна-Грета не могла сдержаться и побежала вперед.
— Вендель, угадай, кто здесь! Даниэль!
— Даниэль! — услышали они голос Венделя, радостный и удивленный, и Шира в нерешительности остановилась. — Я думал, он погиб. Он вернулся домой из Финляндии?
— Он был гораздо дальше, Вендель! Угадай, кого он привез?
Они вошли в красивую горницу Венделя. Он сидел у стола и занимался какой-то бумажной работой, по всему столу были раскиданы бумаги.
Сначала он слегка наморщил лоб, как будто не понимая, но он ведь сам видел ненцев, и тут до него дошло, кто приехал. Он смертельно побледнел.
— Это… моя… дочь?
— Да, Вендель, — с теплотой в голосе сказал Даниэль. — Ее зовут Шира, и она приехала познакомиться с тобой. Она должна вернуться домой следующим летом, я обещал ее деду.
—
Вендель правильно понял это быстрое замечание. Но он не хотел никого слушать.
— Шира, — сказал он нежно-нежно и протянул к ней руки.
Секунду девушка стояла неподвижно, а потом скользнула в объятия Венделя, как будто это было для нее самым обычным делом. Увидев это, все невольно расплакались.
В этот же самый миг вошел Эрьян, большой и сильный. На нем была одежда для работы в хлеву, с довольно специфическим запахом. Он остановился в дверях, удивленно глядя на эту душераздирающую сцену.
Вендель попытался взять себя в руки.
— Твоя единокровная сестра Шира, Эрьян, — засмеялся он.
Прошло какое-то время, прежде чем Эрьян смог прийти в себя после потрясения. Неужели эта маленькая куколка с миндалевидными глазами — его сестра? Да, он знал, конечно, что у его отца когда-то была жена — там, у Ледовитого океана, и что у него, возможно, есть брат или сестра; но эта девушка столь непохожа на него!
Шира подошла и поздоровалась с ним, робко присев в реверансе. Она не доставала ему даже до груди. Ее ладонь абсолютно исчезла в его ручище.
Даниэль рассмеялся и сказал, что Шира немного говорит по-шведски, и тогда Эрьян наконец улыбнулся ей. В конечном счете иметь сестру не так уж плохо!
Далеко-далеко от Сконе, на берегу Карского моря стоял Map. Приближалась зима, мороз перебросил ледяной мост от берега до берега. Скоро северное сияние протянет к Полярной звезде свои сверкающие, чуть изогнутые органные трубы.
Но сейчас ночи были все еще довольно светлые.
На душе Мара было спокойно. Но его терзала глубокая тоска, он мечтал о мире, попасть в который никогда не сможет.
Нор… Сейчас стойбище опустело, не было ни одной яранги. Ненцы перекочевали в леса. Жить можно было только в тайге Таран-гая.
Он спустился с гор. Стоял у края тайги и смотрел на Нор, которого не было, на море, куда несколько месяцев тому назад ушла шхуна. И, возможно, никогда не вернется…
Внутри была пустота.
Шама ослабил хватку. Он стал свободен. Но ради чего?
Что оставалось ему? Теперь он был человеком — но в мире людей ему не за что было зацепиться.
Он наступил на покрытую тонким льдом лужицу, задумчиво ковыряя лед и глядя на то, как ледяные хрусталики играют на солнце.
Мысли были пустые, нечеткие, он никак не мог сосредоточиться.
Вода в лужице снова успокоилась. Он посмотрел в нее.
И увидел себя. Демон из преисподней, который напугал и его самого. Такое лицо не могло понравиться никому!