Сад костей
Шрифт:
— Позвольте мне побыть с ней, — умоляла Роза, протягивая к мужчине руки. — Позвольте мне проследить.
— Да смотреть-то не на что, мисс.
— Я хочу удостовериться. Хочу знать, что с ней хорошо обращались.
Он пожал плечами.
— Я хорошо обращаюсь с ними. Но если хотите проследить, я не против.
— Есть другое дело, — снова заговорила сестра Кабот.
— Ребенок. Мисс Коннелли, вы ведь не сможете как следует позаботиться о нем.
— Они зашли сюда, когда ты была в отлучке, Роза, — сказала женщина, лежавшая на соседней кровати.
–
Кто-то из детского приюта, хотели забрать ее. Но мы бы не позволили.
— Господин Тейт отказался от родительских прав, — возразила сестра Кабот. — Хотя бы он понимал, что лучше для ребенка.
— Ему нет дела до ребенка, — парировала Роза.
— Вы слишком молоды, чтобы вырастить его самостоятельно. Будьте разумны, дорогуша! Отдайте его тем, кто умеет это делать.
В ответ Роза выхватила Мегги из корзинки и крепко прижала ее к груди:
— Отдать ее чужим людям?! Только через мой труп! Столкнувшись с неодолимым сопротивлением Розы, сестра
Кабот раздраженно вздохнула:
— Поступайте как знаете. Если с младенцем случится беда, это останется на вашей совести. У меня нет на это времени, особенно сегодня, когда бедная Агнес… — Она нервно сглотнула и воззрилась на служителя — тот все еще стоял возле тележки, где лежало тело Арнии. — Продолжайте.
Попрежнему прижимая к себе Мегги, Роза вслед за служителем вышла из палаты, а затем и из больницы. Во дворе, в желтом свете лампы, она неотрывно наблюдала за тем, как Арнию кладут в сосновый ящик. Она смотрела, как служитель забивает гвозди, удары молотка звучали, словно выстрелы, и Розе казалось, что гвозди входят ей прямо в сердце. Заколотив крышку, служитель взял кусок угля и нацарапал: «А. Тейт».
— Это чтобы путаницы не вышло, — объяснил он, а затем выпрямился и посмотрел на девушку. — До полудня она будет здесь. Подготовьте все к этому времени.
Роза опустила руку на крышку гроба. «Я что-нибудь придумаю, дорогая. Я позабочусь о том, чтобы тебя похоронили по-людски». Она обернулась шалью, прикрыв заодно и Мегги, и покинула больничный двор.
Роза не знала, куда идти. Уж точно не в меблированную комнату, где она жила со своей сестрой и Эбеном. Тот наверняка утке там, отсыпается после рома, и у нее нет никакого желания встречаться с ним. Лучше поговорить с зятем утром, когда он протрезвеет. Возможно, у Эбена нет сердца, зато есть холодный рассудок. Ему нужно сохранить мастерскую и поддержать репутацию. Одна злая сплетня, даже не сплетня, а лишь намек на нее, и колокольчик в его портняжной мастерской может умолкнуть навечно. Утром, решила она, мы с Эбеном договоримся о мире, и он пустит нас к себе, обеих. В конце концов это его дочь.
Но сегодня им негде переночевать.
Звук ее шагов сначала замедлился, а затем и вовсе замер. Роза устало остановилась на углу. По привычке она двинулась хорошо знакомой дорогой и теперь разглядывала улицу, по которой ходила накануне. Мимо с грохотом проехал четырехколесный экипаж, запряженный понурой сутулой лошадью. Даже такая жалкая повозка с расшатанными колесами и залатанным верхом казалась ей недосягаемой роскошью. Роза представила себе, что она, подперев усталые ноги маленькой скамеечкой, просто сидит как королева, защищенная от ветра и дождя, а экипаж везет ее. Лошадь процокала мимо, и вдруг Роза заметила знакомый силуэт на противоположной стороне улицы.
— Ты слышала новость, мисс Роза? — осведомился Полоумный Билли. — Сестра Пул убита,
— Да, Билли. Я знаю.
— Говорят, у нее был распорот живот, вот так. — Он провел пальцем по своему туловищу. — А голова отсечена мечом. И руки тоже. Трое видели, как он делал это, а он улетел прочь, словно большая черная птица.
— Кто тебе это рассказал?
— Госпожа Деркин, там, на конюшне. Ей об этом Краб сообщил.
— Глупый мальчишка, этот Краб. Ты повторяешь глупости, а такого делать не стоит.
Билли примолк, и Роза поняла, что задела его за живое. Он волочился по булыжникам так, словно вместо ног у него были гигантские якоря. Из-под низко надвинутой шапки торчали огромные уши, напоминая поникшие блюдца. Бедняга Билли так редко обижался, что нетрудно было забыть: даже его чувства можно ранить.
— Прости, — проговорила она.
— За что, мисс Роза?
— Ты передаешь то, что слышал. Но не все, что говорят люди, истинная правда. Некоторые из них лгут.
Некоторые одержимы дьяволом. Нельзя доверять всем, Билли.
— Откуда ты знаешь, что это ложь? То, что рассказывал Краб? Роза никогда не слышала от него такого сварливого тона, и ей вдруг очень захотелось сказать ему правду, что это она обнаружила сестру Пул. Нет, уж лучше молчать. Стоит шепнуть Билли хотя бы слово, и назавтра история изменится до неузнаваемости. Кто знает, насколько фантастичной будет тогда казаться роль Розы в этом происшествии? «Ни к чему, чтобы обо мне судачили».
Она снова зашагала вперед, двигаясь в сторону знакомой местности, малышка по-прежнему крепко спала у нее на руках. Если уж ночевать в канаве, то лучше в той, которую знаешь. Может, госпожа Комс, что живет на этой улице, позволит им с Мегги устроиться в уголке на кухне, хотя бы на эту ночь. Я могла бы починить ее старый плащ, подумала Роза, тот, с дырой, которая плохо заштопана. Уж наверняка этим можно отплатить за место на кухне.
— Я рассказал Ночной страже обо всем, что видел, — сообщил Билли, который, чуть ли не пританцовывая, шагал по улице рядом с Розой. — Понимаешь, я гулял, искал Пятныша. И прошел туда-сюда по этой улице раз десять, поэтому Стража решила, что со мной стоит поговорить.
— Конечно, стоит.
— Мне жаль, что она умерла, потому что больше никто не станет мне давать поручений. И каждый раз платить по одному пенни, правда, последний раз она ничего не дала. Это ведь несправедливо, да? Но об этом я Ночной страже не сказал, пусть не думают, что я убил ее из-за этого.
— Билли, никто не станет думать о тебе такое.
— Всегда нужно платить за работу, но в этот раз она не заплатила.
Так они и шли вместе, мимо темных окон, мимо притихших домов. Сейчас так поздно, подумала она, и все спят, кроме нас. Парень следовал за ней до тех пор, пока она не остановилась.
— Ты не будешь заходить? — спросил Билли.
Роза посмотрела на доходный дом госпожи О'Киф. Усталые ноги сами принесли ее к той двери, в которую она так много раз заходила. Стоит только подняться по лестнице, и окажешься комнате, где они жили с Арнией и Эбеном, там стоит ее узкая кровать, с трудом втиснутая в занавешенную нишу. Тоненьких занавесок было недостаточно, чтобы заглушить звуки, доносящиеся с другой постели. Стоны Эбена во время физической близости, его храп и кашель по утрам. Она вспомнила, как нынче ночью его руки ощупывали ее бедра, и, вздрогнув, отвернулась, а затем двинулась прочь.