Сачлы (Книга 2)
Шрифт:
Нанагыз не могла успокоиться:
– Моя дочь не такая, как некоторые... Она не посмеет обрезать своих кос без моего разрешения!
– Ну, а вдруг...
– Нанагыз жестом руки прервала Ризвана:
– Тогда она мне не дочь! Слышишь?! Она мне не дочь! Нанагыз повернулась и направилась в дом.
– Повторяю, если она отрезала свои косы, значит, все, что написали в письме, правда!.. Я говорила ей: "Если про тебя скажут плохое или ты отрежешь свои волосы, считай меня мертвой!" Может, она захотела моей смерти?.. Неужели она отрезала волосы,
Нанагыз быстро собралась в дорогу. Необходимые вещи положила в простенький чемоданчик, расцеловала детей, дала необходимые наставления Ситаре и Мехпаре, оставила деньги на хозяйство, объяснила им:
– Уезжаю к вашей сестре.
Едва калитка захлопнулась за ней, Ризван вошел в дом, быстро переоделся, надел темную шелковую косоворотку, подпоясался веревочным пояском с черными кистями, прихватил синий выцветший плащ и вышел на улицу вслед за Нанагыз.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Вечерело, когда на маленькой площади райцентра, у базара, остановился для короткой передышки автобус, курсировавший по маршруту Евлах - Горне. Из него вышли Ризван и Нанагыз. Вид у обоих был сумрачный, словно они в ссоре. Однако к центру городка пошли рядышком.
Навстречу им попался высокий, статный молодой человек в милицейской форме. Это был Хосров, Увидев незнакомых людей, задержал шаг.
Ризван обратился к нему:
– Извините, товарищ, не подскажете, где у вас здравотдел? Мы не здешние...
Хосров сразу насторожился, им овладело недоброе предчувствие. Он приблизился:
– А кто вам нужен? Здравствуйте, товарищи... Кто вам нужен из здравотдела?
Любопытство Хосрова не понравилось Ризвану.
– Нам нужно это учреждение. Мы спрашиваем вас, товарищ, о здравотделе. Где он находится? Если знаете, скажите нам. Нас интересует районный здравотдел. Ясно вам?
Хосров растерялся.
– Ну зачем же так грубо, товарищ?
– сказал он мягко.
– Спрос - не грех. Не обижайтесь. Идите, за мной, покажу...
Вскоре они остановились у больших распахнутых ворот. Хосров показал пальцем:
– Смотрите, вот он - здравотдел. Тут все: и здравотдел, и наша больница...
Ризван и Нанагыз вошли во двор. Пройдя немного, остановились, посмотрели по сторонам. Гюлейша Гюльмалиева увидела их из окна, спустилась во двор:
– Вам кто нужен, товарищ? Кого ищете? Ризван не ответил, отвел глаза в сторону, Нанагыз подошла к Гюлейше, представилась:
– Я мать Рухсары.
Гюлейша покосилась на Ризвана:
– А кто этот парень?
– Извините... Он мой сын...
– Значит, брат Рухсары?
– Нет.
– Кто же он все-таки?
Гюлейша недружелюбно смотрела на приезжих. "Кажется, выстрел мой попал в цель, - подумала она.
– Письмо сделало свое дело". Нанагыз негромко сказала:
– Это Ризван, жених Рухсары.
– Жених!..
– Гюлейша сделала изумленные глаза.
– У Рухсары есть жених?! Вы правду говорите?.. У этой девушки
– Она не договорила.
Нанагыз смутилась, опустила голову, пробормотала:
– Не то чтобы жених... Но так про них говорили...
Гюлейша подошла ближе к Ризвану. Ей хотелось встретиться с ним глазами. Ризван же от стыда готов был провалиться сквозь землю.
– Здравствуйте, красавец!
– Женщина развязно протянула Ризвану руку. Удивляюсь, как это вы вспомнили про свою невесту!
– Она отвела лицо в сторону, буркнула: - Какое легкомыслие...
– Опять взглянула на Ризвана: - Словом, вы приехали в гости к Рухсаре? Это замечательно! Однако ей немного нездоровится...
– Гюлейша обернулась в сторону дома, закричала: - Эй, Рухсара!.. Слышишь, Рухсара?!. Ай, гыз!..
Никто не отозвался на ее зов.
Гюлейша задорно-игриво посмотрела на Ризвана, пояснила:
– На свое имя она не откликается. Попробуем по-другому...
– Она закричала что было силы: - Сачлы!.. Эй, Сачлы!.. Эй, девушка!.. Эй, Сачлы!..
– Гюлейша, прищурившись, насмешливо уставилась в лицо Ризвана: - Правда, от кос ее осталось одно лишь воспоминание!.. Но прозвище у нее прежнее - Сачлы!.. Эй, Сачлы!..
Нанагыз показалось, что сердце ее вот-вот выскочит из груди.
Во двор вышла Рухсара, в темной трикотажной кофточке, голова ее была повязана белой косынкой. Увидев мать и Ризвана, опешила.
"Приехали! Зачем?! Зачем они здесь?! Как стыдно!"
Она стояла посреди двора, растерянная, с лицом белым как мел.
Гюлейша сказала ей:
– Иди, иди! Ай, гыз, иди же, твои приехали!..
– Женщина сделала жест в сторону Рухсары: - Вот она - Рухсара, пожалуйста!.. Наша Сачлы!..
Нанагыз, пошатываясь, сделала несколько шагов в сторону дочери. Поставила чемодан на землю. Протянула руку к затылку дочери, провела ладонью по спине, сверху вниз. И вдруг рухнула на землю, к ногам дочери. Рухсара нагнулась, подняла мать, повела в свою комнату.
Ночь опустилась на горы. В маленькой комнатушке Рухсары неярко горела керосиновая лампа. Нанагыз сидела на кровати, Ризван - у маленького столика, Рухсара - в углу. В комнате царило гробовое молчание. Незаметно промелькнула ночь. Когда за окном стало совсем светло, Ризван поднялся и вышел во двор. Прошел в конец двора, долго безучастно смотрел на цепи гор, окрашенные багрянцем. Он не заметил, когда Рухсара подошла к нему.
Девушка долго стояла перед ним молча, глядя себе под ноги, наконец подняла голову.
– Я чувствовала, что вы приедете, - промолвила она.
– Вчера ждала, с самого утра...
Как ей хотелось кинуться Ризвану на грудь, прижаться. Ведь это он, ее родной Ризван!
– Мне нужно так много сказать тебе!.. Только ты сможешь понять меня... Когда я была одна...
Молодой человек оборвал ее:
– А мне тебе нечего говорить, мне все ясно!.. И каждому все ясно!.. Что тут объяснять?!
Рухсара коснулась ладонью плеча Ризвана:
– Я такая несчастная, Ризван!