Сабтекст
Шрифт:
— Аэробика, да? — Зена качает головой. — Как скажешь. Звучит неплохо.
— Ну так как, начнем? — торопится актриса, кивая головой по направлению к лагерю.
— Хорошо, — соглашается Зена.
На пути назад она спрашивает:
— Ты бы хотела узнать, что Габриэль любит делать по утрам?
Рени хихикает, оборачиваясь в воительнице:
— Боюсь даже спрашивать.
Зена подозрительно смотрит на неё, сужая глаза.
— Габриэль? — осторожно спрашивает она.
Рени отрицательно качает
— Этот смех… Это смех Габриэль! — шокированно повторяет Зена.
— Это и мой смех тоже, — объясняет Рени, не зная, что ещё сказать. — Может быть, поэтому у неё тоже такой.
— Это бессмыслица.
— Думаешь, я вижу в этом смысл? — Рени сердито упирает руки в бока, но тут же отказывается от обвиняющего тона и продолжает уже более спокойно:
— Я знаю пословицу как раз на этот случай.
— И какую же?
— Лучше горькая правда, чем сладкая ложь, — серьезно произносит Рени. — Пойдём, позанимаемся аэробикой.
— Киа Ора! — зовёт Люси, входя в квартиру Рени.
Габриэль оглядывается: это место должно было стать её домом, по крайней мере, сейчас.
— Что это значит? — спрашивает она старшую женщину.
— Это на языке Маори, — объясняет Люси. — Означает пожелание хорошего здоровья. А ещё это имя… — твоего кота, — она поднимает на руки упомянутого кота.
Габриэль бережно берет кота с рук Люси, и тот начинает мурлыкать.
— Ну, кажется, ты ему нравишься, — замечает Люси, садясь на диван.
— Наверное, он тоже принимает меня за Рени, — отвечает Габриэль, гладя кота: Египтяне верят, что кошки приносят удачу. А ещё они хорошо ловят крыс.
— Не думаю, что у Рени здесь могут завестись крысы, — усмехается Люси. — Кроме того, раз в месяц тут проводят профилактику от паразитов.
— А-а… — отвечает Габриэль, не понимая.
За прошедшие два дня она обнаружила, что вокруг неё слишком много непонятных вещей, так что было проще делать вид, что она ориентируется в происходящем.
— Вот сценарий… — Люси берет в руки несколько скрепленных листов бумаги. — Почему бы тебе не присесть. Надо поговорить.
Всё ещё гладя странного кота, Габриэль садится в кресло напротив неё. Она никогда не видела такой расцветки, как у этого, но за две с лишним тысячи лет могли вывести новые породы.
— Вот в чем дело, — начинает Люси. — После выходных мы возобновляем съемки телевизионного сериала — «Зены». Но нам не хватает звезды. Тебя. Это звучит дико, но ты в таком же абсурдном положении, как и я. Это кажется безумием, но либо ты сыграешь её роль, либо нам придётся подобрать кого-то другого, другую Габриэль.
— Дай мне это осмыслить… Ты хочешь, чтобы я сыграла… саму себя?
— В двух словах — да, — Люси беспомощно пожимает плечами. — Ты ведь сказительница. Вот твоя история, —
Габриэль берет его и расматривает. Она понимает, что это не греческое письмо, но об этом было некогда думать.
— Ты можешь это прочесть?
— Могу, — отвечает Габриэль. — Я могу читать на вашем… ‘английском’.
— Прочитай мне хотя бы одну строчку, — глядя на неё с ожиданием, настаивает Люси.
Если это не сработает, всё пойдёт прахом — весь сериал, всё шоу. Кто сможет заменить Рени? С тех пор, как Рени была утверждена на роль, они даже никогда не думали о возможной замене!
Габриэль изучает страницу. Она просматривает какую-то тарабарщину, пока не находит диалог.
— А — хм, — начинает она, глядя на Люси. — “Зена: Видишь ли, тебе придётся быть гибкой, без этого — никуда.
Зена смотрит вокруг и говорит: “Ты сидишь на…” Габриэль останавливается и хмурит брови. Заметив это, Люси решается спросить:
— Что-то не так?
– “…сидишь на мыле?”!? — сердито восклицает Габриэль, поднимая взгляд на неё, потом вновь опуская на страницу. — “Габриэль: А я-то думала, где же…”
— Что это такое? — протестует бард, тряся сценарием перед Люси.
— Да что не так?
— Так было. Мы говорили эти слова, — раздраженно кричит Габриэль. — Но как? Как это возможно? Я бы никогда не написала это в свитке! Никогда!
— Это именно то, о чём я боялась говорить, — заметно нервничая, признаётся Люси, облизывая губы. — Видишь ли, мы дописываем вашу жизнь, как она идёт. Свитков не существует. Я в таких делах не эксперт, но твой мир — это не прошлое нашего мира.
— Что?!
— Как бы я хотела объяснить это получше! — теряется Люси, проклиная себя. — Сюда бы сейчас кого-нибудь из этих проклятых трэккеров!
Габриэль, присвистнув, спрашивает:
— Получается, я очень далеко от дома, да? — она снова смотрит в сценарий. — А сколько людей увидят, как я и Зена играем в прятки с мылом?
— Ну, около пяти целых ноля десятых, — отвечает Люси.
— Да уж… не так уж плохо. Пять?
— Пять баллов по шкале рейтинга Ниельсона, — объясняет Люси. — Это значит, что трансляцию увидят около 12 миллионов зрителей.
— Миллионов? А что такое миллион? — хватается за голову Габиэль.
— Ах да, наверное, у вас не было таких больших чисел, — Люси задумчиво поглаживает подбородок. — Ты знаешь, что такое тысяча?
— Да.
— А миллион — это тысяча раз по тысяче, — объясняет Люси, вспоминая, как её саму учили математике в школе.
— И, ты сказала, ещё двенадцать раз по столько.
— Правильно, — счастливо кивает Люси. — Мы сейчас на вершине рейтинга.
— О боги! — восклицает Габриэль, падая на кресло в преувеличенном шоке. — Мне нужно выпить.