Саблями крещенные
Шрифт:
— Все еще в одиночестве?
— Неподалеку может оказаться несколько его людей. Очевидно, Арвид все еще не отказался от мысли заработать свои тридцать серебряных.
— Надо бы предупредить посланника.
— Это лучше сделать вам, граф. Мне бы не хотелось вмешиваться в ваши дела и ваши отношения, — добавил Кобург после некоторого колебания. Отто знал, что отношения между графом и священником, именовавшим себя «лейтенантом Гарденом», все еще не складывались, даже после того, как они несколько раз мирно беседовали в замке. О том, что до появления в Вайнцгардте они чуть было не сошлись на дуэли, он уже тоже знал от
— Ладно, я поговорю с ним. Вы же пока предупредите капитана и соберите своих людей у кареты. Если этот матерый вновь привел сюда целую стаю, то интересует их, как вы верно заметили, все тот же шведский посланник, которого мы обязаны всячески охранять. Его, а не обоз капитана Стомвеля.
— Пожалуй, я остановлю передние повозки, чтобы собраться всем вместе, — бросил на ходу Кобург.
Едва д’Артаньян достиг кареты, в которой отдыхал сейчас Гарден — почти всю ночь он провел в седле, словно испытывал себя на пригодность к настоящей военной службе, — как один из мушкетеров крикнул:
— Слева всадник! Он появляется во второй раз! И ведет себя как-то странно.
Двое мушкетеров рванулись к пригорку, на котором застыл незнакомец, но д’Артаньян успел остановить их:
— Назад! Сам поговорю с ним!
Кобург оказался прав: это метался вдоль их обоза Арвид. На нем был кожаный жилет с навесками чешуйчатой кольчуги и рогатый шлем. Рука лежала на полуоголенном мече. Все это снаряжение досталось ему в виде трофея, вместе с конем, и еще вчера принадлежало слугам-воинам барона Вайнцгардта.
— Тебе опять не дает покоя послание кардинала? — оголил свою шпагу д’Артаньян.
— Оно и раньше нужно была мне, как мертвому — Святое Писание, — презрительно обронил Арвид. — Прикажите остановить обоз, граф.
— Он уже остановлен.
— Я хотел бы поговорить с лейтенантом Гарденом.
— Поблагодарить за коня и обрезанную петлю из недостроенной виселицы?
Еще двое мушкетеров обошли лейтенанта и с двух сторон охватили холм. Теперь-то Арвид был в их руках.
— У меня нет времени! У вас — тоже! — прокричал он. — Уберите своих шпагоглотателей, граф, и позовите лейтенанта Гардена или же пропустите к нему!
— В таком случае, — согласился д’Артаньян, — оставь в покое меч и можешь двигаться к нему. Вы же останьтесь здесь, — приказал мушкетерам. — Прочешите окрестные перелески. Стреляйте в каждого, кто схватится за оружие.
19
Шхуна, на которую доставили полковника уже на рассвете, по всей вероятности была пиратской. Что-то слишком уж мало походил ее экипаж на моряков королевского флота. «Друзья Бога и враги всего мира» [25] встретили пленника с суровым интересом людей, отлично понимающих, что за этого воина можно получить неплохой выкуп.
25
Девиз пиратов-ликеделеров (равнодольных), действовавших у берегов Дании и Фландрии в конце ХIV–XV веков. В описываемое время в тех краях все еще популярными были легенды о знаменитом адмирале ликедеров Клаусе Штертебеккере.
Пока Гяур поднимался на палубу и шел к отведенной ему каюте, они откровенно приценивались к нему, щупая руками сукно мундира, завистливо поглядывая на
«Уж не в рабство ли собираются продавать меня эти внебрачные дети Френсиса Дрейка?» [26] — мрачно пошутил князь Одар-Гяур, хотя ему было сейчас не до шуток. Он даже не исключал того, что пираты попытаются перебить его охрану и захватить в виде трофея.
26
Френсис Дрейк — легендарный английский пират и мореплаватель XVI cтолетия, совершивший несколько географических открытий и произведенный в вице-адмиралы.
Однако до этого дело не дошло. Через несколько часов шхуна пристала к берегу, у которого недавно нашел свою гибель галеон «Сантандер». Корпус галеона все еще высился на мелководье, и его присутствие навевало на князя самые мрачные мысли. Он понимал, что где-то рядом с останками галеона должен пребывать и командор дон Морано. Уж он-то постарается отомстить ему за поражение под стенами форта Сен-Бернардин.
Выведя Гяура на палубу, лейтенант прибрежных корсар толкнул его локтем и заставил оторвать взгляд от остова галеона.
— Вон там был распят на мачте, — движением головы указал он на чернеющие на возвышенности обугленные остатки мачты-креста, — а затем сожжен ваш казак-священник. А в месте с ним какой-то француз. Я не пророк, полковник, но голову даю на отсечение, что вас ждет та же участь. На галеоне, как известно, было четыре мачты.
— За отсечением вашей головы дело не станет, — поиграл желваками князь Одар. — Это я вам обещаю.
Лейтенант выхватил морской тесак, поиграл им у подбородка князя и лишь большим усилием воли заставил себя вновь вставить его в ножны.
— Увижу, как воспоет ваша гордыня, когда на этом плато установят еще одну мачту с реей.
«Вот, значит, как завершил свой земной путь священник из того маленького подольского городка, — подумал Гяур, презрительно отвернувшись от лейтенанта. — И избрал он эти муки и эту гибель сам, во славу казачьего братства. Не осрами же его чести, если и тебе придется вот так же…»
20
Командор дон Морано встретил Гяура за довольно богато сервированным столом. Бывший пират и несостоявшийся адмирал сидел за ним в сумрачном одиночестве, подперев кулаком висок, с полупустым кубком в руке.
Только сегодня утром он послал в Испанию донесение о том, что с ним произошло у Сен-Бернардина, и теперь ему не оставалось ничего иного, как ждать решения своей участи. В том, что решение это будет суровым и неблагодарным, он не сомневался.
Однако не меньше опасался он и гнева остатков команды галеона «Сантандер». Оказавшись без корабля, без службы и заработка, моряки уже понемногу приходили в себя и все упорнее задавались вопросом: а почему, собственно, они потерпели столь сокрушительное поражение? Кто и какими силами разгромил их эскадру, захватив два и уничтожив третий корабль? И уже слышалось требование судить командора Морано по традициям морского братства. А поскольку почти все они стали моряками королевского флота после пиратских шхун и бригов, решение такого суда капитану Морано было хорошо известно заранее.