Саблями крещенные
Шрифт:
Король ничего не ответил ему. Он лишь мысленно благословил Хмельницкого, взмолив при этом Бога, чтобы казачье войско появилось на южных рубежах истинно польских воеводств уже после того, как он уйдет к своим, более решительным, предшественникам.
55
На рассвете «Кондор» появился у форта Мардик. Флаг на корабле поднят не был, поскольку Гяур и Хансен не смогли выяснить, в чьих руках находится сейчас форт.
— Эй, мореплаватели, — донеслось с дозорной
Неохватной полноты офицер-пехотинец стоял, горделиво подбоченясь и упершись ногой в ствол крепостного орудия, у которого, усердно зевая, сидело на бочонках из-под пороха трое канониров.
— Это корабль Его Величества короля Франции, — ответил Гяур.
— Да? Что-то не похоже, — лениво усомнился офицер.
— Потому что еще вчера он был испанским. Мы захватили его так же, как совсем недавно вы захватили форт.
Офицер придирчиво осмотрел застывший в канале напротив форта фрегат. У судна был такой вид, словно его только что подняли с морского дна, на которое он лег после битвы и страшного шторма.
— Вы действительно захватили этот баркас? — презрительно поинтересовался офицер. — Впрочем, если его основательно подлатать… А почему тогда на мачте нет флага Франции?
— Вы могли бы догадаться, что его вообще нет на корабле. Я — полковник Гяур, командир полка казаков-рейтар из Польши.
— Так это вы и есть тот самый Гяур?!
— Это смогут подтвердить тысячи людей.
— В таком случае, я, майор Орландо, снимаю шляпу. О вас во Фландрии ходят легенды, как о чужеземном храбреце. В Дюнкерке вас ждут приятные встречи. Там сейчас находится отряд казаков, которые помогли нам отбить у испанцев этот форт.
— Кто ими командует? — оживился Гяур.
— Какой-то кавалерийский капитан. Молчаливый и свирепый, как израненный бык.
«Хозар», — догадался князь. Но вслух имени его не произнес. Испанцу оно все равно ничего не сказало бы.
Основательно подобрев, майор Орландо велел солдату принести французский флаг и собственноручно передал его Гяуру. Флаг был прожжен пулей, но это лишь придавало ему величественности и святости. «Поднять бы над этим кораблем флаг Острова Русов… — с завистливой грустью подумалось полковнику. — Да войти под ним в устье Дуная, окутывая пороховым дымом землю предков. Когда это произойдет? И дождусь ли этого дня?»
— Вы не возражаете, полковник, если я, как комендант форта, возьмусь сопровождать ваш корабль в порт Дюнкерк, чтобы доложить генералу де Мовелю о пополнении французской эскадры? — неожиданно обратился майор, когда, казалось, пришла пора прощаться.
— Именно об этом я и хотел просить вас, господин комендант, — не задумываясь, солгал Гяур, повелевающе осматривая собравшийся на палубе полупиратский экипаж.
— Но с условием, что капитаном корабля я назначаю вас. Не могу допустить, чтобы им являлся офицер, воевавший против
— Вы слышали, Хансен? — остановил Гяур свой взгляд на раздвоенной шрамом бороде невозмутимо стоявшего рядом фриза.
— Было бы странно, если бы майор поступил иначе, — ткнул мундштуком в грудь полковника Хансен. — Почему бы вам и не побыть капитаном, помня, что меня это понижение не ранит, а помощником вашим остаюсь я, смыслящий в мореходстве почти так же, как вы — в седельных подпругах?
— Вы всегда приятно удивляли меня своей сговорчивостью, капитан Хансен. С вашего позволения, я так и буду называть вас.
Гяур плохо представлял себе, какие выгоды извлекал от этого плавания сам майор, но едва корабль вошел в гавань, как комендант немедленно потребовал шлюпку и двух гребцов. Не прошло и часа, как на пристани появился генерал де Мовель с небольшой свитой, в которую входили комендант порта, комендант крепости и еще с десяток офицеров и гражданских служащих городского магистрата. Майор Орландо чувствовал себя среди них так, словно это не полковник Гяур, а лично он в жестоком бою захватил фрегат «Кондор» и привел его в порт.
Генерал тотчас же приказал отвести от причала один из кораблей, чтобы позволить пришвартоваться «Кондору». Поднявшись на корабль, он так воинственно осмотрел палубу, будто участвовал на ней вместе с майором в абордажном бою.
— Этот фрегат бесчисленное количество раз обстреливал с моря наши позиции и высаживал десанты. Командующий обещал награду капитану того французского судна, которое сумеет потопить его или захватить. И вот «Кондор» во французской гавани. Вы, полковник Гяур, сделали то, чего не смог сделать весь французский флот.
— Слишком преувеличиваете мои заслуги. Я был пленником. Просто обстоятельства сложились так, что…
— Как бы они ни сложились, полковник, именно вы захватили корабль и привели его в Дюнкерк. И этого не сможет отрицать никто. Кроме того, как мне сообщил майор Орландо, вы избавили нас от командора Морано, сумевшего увести фрегат из бухты у форта Ананде и поднять на нем пиратский флаг.
— Это ближе к правде. Мне пришлось схватиться с ним.
Пока они, стоя на палубе, обменивались любезностями, к причалу примчался Хозар. В испанской кирасе и гривастом шлеме он выглядел необычайно могучим и воинственным.
— Князь! — крикнул он, еще не ступив на палубу. — Здесь! Вот! — бежал по трапу, потрясая копье-мечом. — Я сохранил его! Я знал, что ты все еще в этом кроваво-страшном и впроголодь молящемся мире!
Только эту странную фразу Хозар способен был выговорить довольно внятно и осмысленно. Вполне возможно, что она была самой длинной из всех, какие Хозар умудрился произнести за всю свою жизнь и которую произносил чаще других.
Приняв от него копье-меч, Гяур сразу же почувствовал себя так, словно вместе с ним оказался в седле.