Сабля Чингизидов

Ахтырцев Арсений

Розум хмуро кивнул в знак согласия.

– Но я сейчас говорю даже не о ваших родственниках. Где гарантии, что кроме семьи Арсановых не появятся другие наследники?

– Но из прямых потомков Архипа остались только мама и ее дети, – робко возразила Лена.

– Да знаю я прекрасно, – отмахнулся Панин, будто досадуя на непонятливость Елены, – я же говорю не о настоящих, а о мнимых наследниках.

– О мнимых? Это каких?

– Хорошо, – терпеливо вздохнул Панин. – У Архипа, как вы знаете, был старший сын

Сережа. О нем упоминается в письме.

– Да, только он потомства не оставил.

– А это не факт. Фактом является только то, что вы ничего не знаете о существовании каких-либо потомков Сергея Каратаева.

– Да, ничего не знаем ни о каких потомках, – подтвердила Лена.

– Теперь представь на минуту, что у командира полка Красной Армии Сергея Каратаева на фронте случился роман. Могло такое быть?

– Могло, конечно.

– Где он воевал?

– У Тухачевского.

– Ну вот, представь себе, что объявляется какая-нибудь семья Пупкиных из Поволжья, скажем из Самары, и предъявляет письма их прабабки Дуси Пупкиной, из которых совершенно ясно, что их дед Пупкин – родной сын Сергея. Может такое быть?

– Ну, в принципе может.

– А теперь объясните мне, пожалуйста, если я человек, который охотится за каратаевским наследством, и я настолько влиятелен, что в состоянии послать группу спецназа в другую страну для проведения акции захвата, насколько трудно для меня будет организовать появление таких наследников в России в любом требуемом мне количестве?

– Совсем нетрудно. Элементарно, – оживился Розум, заинтересовавшийся панинским сценарием.

– Я думаю, для такого человека это не составит труда, – подтвердила Лена.

– Прекрасно. Как только эти мнимые родственнички заявляют о себе, они сразу же становятся юридическими претендентами на каратаевское наследство. Опять же саблю изымают из вашего, Алексей, ведомства и в лучшем случае передают судейским. И опять же за ее безопасность я и ломаного гроша не дам. Впрочем, им и грабить не нужно. Просто оформят передачу прав наследования семье Пупкиных в нужные руки и все. А с вами уж как-нибудь разберутся. Не таких там обламывали.

Собеседники помолчали, осмысливая панинскую информацию.

– Так что же нам делать, Владимир Георгиевич? – наконец спросила Лена.

– А у вас разве есть выход? По-моему, нет. Везти саблю в Россию – это для вас подвергать себя и своих близких смертельной опасности. Ведь самый простой способ для тех, кто охотится за саблей, – убрать вас с дороги. Проще говоря, убить. Вас и детей. В России убивали и за гораздо меньшие деньги.

– Значит, вы предлагаете продать саблю здесь? – еще раз спросила Лена.

– Да, в данной ситуации это единственный выход, – развел руками Панин.

– Ну, что ты скажешь, Лешка?

Розум затянулся и стряхнул пепел в экзотическую пепельницу.

– Признаю, доводы Владимира

Георгиевича достаточно убедительны, хотя я и не со всем, что он говорит, согласен. Одно бесспорно – мы имеем дело с очень сильным противником. И в России, как ни прискорбно, он играет на своем поле. И ни перед чем останавливаться он явно не собирается. Сегодняшний налет – убедительное тому доказательство. Если бы это касалось только меня одного, я бы не задумываясь сыграл с ним партию до конца. Но в сложившейся ситуации я не считаю себя вправе рисковать Леной, ее сыном и родственниками. А риск вполне реален.

– Значит, решено? Продаем саблю здесь? – облегченно вздохнула Лена.

– Продаем, – подтвердил Розум. – Только я понятия не имею, как это делать.

– Вам не придется ни о чем беспокоиться, господа, – успокоил Панин, – я ее у вас покупаю.

– Но мы даже не знаем, какова ее реальная стоимость, – засомневался Розум.

– Я вам предлагаю тридцать миллионов фунтов стерлингов, – спокойно сказал Панин. – Это больше пятидесяти миллионов долларов.

– Сколько? – одними губами прошептала Лена.

– Сразу предупреждаю: если вы выставите саблю на аукцион, скорее всего вы получите больше. Правда, для этого вам придется оплатить дорогостоящие экспертизы – юридическую и экспертизу подлинности. Возможно, несколько. Но если вы решитесь продавать самостоятельно, с экспертизами я вам помогу. Однако, честно говоря, мне очень хотелось бы, и тут я надеюсь на ваше понимание, чтобы каратаевское наследство осталось в семье. В каратаевской семье.

– Конечно, – согласилась приходящая в себя Лена. – Конечно, лучше всего, если она останется у Каратаевых. Мы согласны, Владимир Георгиевич. Правда, Леша?

– Я, честно говоря, не ожидал такой суммы, – признался несколько озадаченный Розум. – Тем более если соблюдены интересы семьи. Конечно, мы принимаем это предложение.

– Я пригласил на завтра своего адвоката и нотариуса, чтобы оформить сделку. Будет также адвокат от семьи Аугстрозе для оформления передачи наследства во владение каратаевским потомкам, то есть в ваше владение, Елена Леонидовна. – Панин поклонился в сторону Лены. – Мы должны также обсудить кое-какие юридические и финансовые вопросы.

– Но завтра у нас будет мало времени. Может, мы их предварительно обсудим сегодня? – забеспокоился Розум.

– Да, конечно. Главный вопрос – форма передачи денег. У нас очень высокие налоги, поэтому я решил оформить на тебя, Лена, фирму. Это также предотвратит подачу исков мнимыми наследниками. Фирма уже зарегистрирована. Учитывая специфику рода деятельности господина Розума, я назвал ее «International Security Providers Ltd». Я уже перевел на счета фирмы тридцать миллионов фунтов. Завтра Лена вступит во владение фирмой. С полным правом распоряжения активами компании.