С..а - любовь

Холден Ким

— Кто живет внизу? Семьи? С детьми? Женатые? Одиночки? — На последнем слове у меня краснеют щеки, и я замолкаю, потому что, скорее всего, произнес его с каким-то отчаянием и крайней нуждой. Но я не испытываю ни того, ни другого. Не знаю, смогу ли я снова с кем-то встречаться. Развод сокрушил меня. Мое сердце, возможно, никогда больше не доверится так, чтобы влюбиться во второй раз. Помните, что я говорил раньше по поводу горечи? Горечь — практически мое второе имя. Наверное, мне стоит отзываться на Горечь, а не на Шеймус,

подражая Принсу и Бейонсе. Одно содержательное имя — просто Горечь.

На ее лице расползается явно нахальная улыбка, она видит в этом мольбу о женщине, а не обычный вопрос, заданный из желания устроить социальную жизнь детей, а не свою.

— Две одинокие женщины. Фейт из второй квартиры — беззаботная молодая леди. Она очень энергична и у нее доброе сердце. А Хоуп из первой… — пытается подобрать правильные слова миссис Л., — ведет немного затворнический образ жизни. Она старше тебя и редко выходит на улицу. Зато она тихая, как церковная мышь, ты даже и не заметишь, что она тут живет.

Я застопорился на их именах — Фейт и Хоуп — Вера и Надежда. Это больше не имена, а понятия, которые были мне незнакомы в последние месяцы. Понятия, которые поджали хвосты между ног и дали деру, как только горечь, как ураган, стала сметать все на своем пути.

Поняв, что не дождется от меня ответа, миссис Л. вежливо машет на прощание рукой и спускается по лестнице.

— Пока, Шеймус, — кричит она.

— До свидания, — отвечаю я, раздраженный своей ненамеренной грубостью.

Две секунды спустя Кай закрывает входную дверь и объявляет:

— Давайте распаковывать вещи.

Я киваю, соглашаясь с мини-версией ответственного взрослого, который стоит передо мной.

— Давайте распаковывать вещи.

***

Вечером, после ужина, я оставляю Кая на пару минут за старшего и иду к миссис Л. на чашку чая. Она приоткрывает дверь и выглядывает из нее, а, увидев, что это я, распахивает полностью. Запах, который стоит в квартире, сложно с чем-то спутать.

— Здравствуйте, миссис Л, я хотел бы воспользоваться вашим предложением и попросить чашечку чая. Можно просто налить в кружку, и я выпью его дома. Не хочу оставлять детей надолго одних. — Я все еще стою за дверью, на коврике, и вижу свое окно и входную дверь.

— Конечно, — говорит она. — Подержи вот это, а я пока возьму чашку.

С этими словами она вручает мне косяк и уходит на кухню.

— Черт, — ворчу я, пытаясь понять, что делать с этой контрабандой. Захожу внутрь, чтобы не стоять в проходе, где меня легко увидеть. Мистер Липоковски лежит на диване и смотрит местные новости. Он выглядит очень расслабленным, наверное, так они отдыхают. «О вкусах не спорят», — думаю я про себя.

Миссис Л. возвращается меньше, чем через минуту и обменивает косяк на кружку чая.

— Спасибо, миссис Л.

— Всегда пожалуйста, Шеймус. Надеюсь,

тебе понравится. — Она показывает мне знак «мир» ⁴и закрывает дверь.

Глава 5

Подарок на новоселье

Шеймус

Настоящее

— Черт возьми, кто съел все хлопья?

— Следи за языком, Рори, — напоминаю я ему, а мысленно говорю себе: «Только не смейся. Только не смейся».

Он трясет над тарелкой пустую коробку, но все, что из нее вылетает — это крупинки зерен и сахарная пудра. Рори смотрит на меня, не веря своим глазам.

— Прости, дружище. Твоя сестра съела остатки за завтраком, пока смотрела телевизор. Хлопья — один из немногих продуктов, которые употребляет Кира. Помимо этого, в список входят макароны с сыром, соленые огурчики, бананы, хот-доги и сэндвичи с болонской колбаской.

Он бурчит что-то себе под нос, подходит к мусорному ведру и с трагичным выражением лица выбрасывает в него коробку. А потом поворачивается ко мне и говорит:

— Это отстой.

Не знаю, к чему конкретно относятся его слова: к ситуации в целом или к коробке в мусорном ведре, но, тем не менее, киваю головой, соглашаясь с ним.

Он кивает мне в ответ, явно польщенный моей солидарностью, и берет два кусочка хлеба, чтобы сделать на завтрак тосты.

Неожиданно кто-то стучится в дверь. Это не обычный стук костяшками пальцев, а целая последовательность ударов различной продолжительности и интенсивности. Звук настолько странный, что я не тороплюсь открывать дверь. Интересно, это своеобразная просьба войти в квартиру или азбука Морзе? Наконец, я прихожу в себя и иду встречать гостя.

Незнакомка, которая стоит передо мной, одета в белый топ без лямок с большим красным сердцем на нем и поношенные джинсовые шорты. У нее длинные дреды различных оттенков синего, зеленого и фиолетового. Это смотрится настолько ярко, что ей могла бы позавидовать радуга. Моей первой реакцией было мгновенное стопроцентное мужское одобрение. Она привлекает внимание — лицо ангела с удивительно пропорциональным телом. Девушка протягивает руку, будто предлагает мне ее пожать, но потом я замечаю, что она держит в ней манго.

— Доброе утро, сосед.

Я перевожу взгляд с манго на ее искрящиеся голубые глаза и прихожу в себя после неожиданного появления этой богини.

— Доброе утро.

Она улыбается, что делает ее еще моложе. Невиннее. Дружелюбнее. Я переключаюсь с режима «мужчины, восхищающегося женщиной» на режим «сосед, приветствующий соседку».

— Это для вас. — Она трясет манго, как маракас. Ее бедра движутся в такт ритму, который слышит только она сама. — Небольшой подарок в честь новоселья.