S. Синдром
Шрифт:
Изогнулась дугой от наслаждения, настолько сильного, что казалось, будто все тазовые кости сжимались и расжимались в бешеном ритме, теплом заполняя низ живота и оставляя ватность в ногах. Он продолжал эти незатейливые движения, ловя ртом моё тяжёлое и учащенное дыхание. Лёгкий поцелуй в висок, угол губ, нос. Там стало мокро и его два пальца скользнули внутрь, а большой остался на эрогенной точке. Все мои мысли и чувства сосредоточились на дне живота, превращаясь в сладостную и одновременно мучительную агонию, а затем цветком распускаясь внутри. Я вскрикнула и вцепилась в эту преступную
— Тш-ш! Девочка моя. Умница, — лёгкое касание губ. Отошёл, а я, словно приклееная, едва не последовала за ним.
Столько лет быть секс-игрушкой в жестоких руках, но только сейчас впервые понять, что в такие моменты бывает хорошо и приятно. И эти ощущения подарил он. Зачем?!
Мучитель отступал. Не уходи! Неужели, я вправду этого хочу?! Ведь это же тот, что убивает меня день за днём, истязает. Мой лютый враг! Опять закусила губу, чтобы не взмолить его остаться. Тело лишёное его тепла дрожало, как осиновый лист.
И вот только сейчас увидела усмешку на его лице. Это был трюк, безжалостный и мстительный трюк, чтобы снова наказать меня. Ты даже не представляешь насколько сильно у тебя это получилось, гораздо больнее и мучительнее всех моих телесных травм.
Он позвал в коридоре ту медсестру и, дав ей задание помочь мне одеться, ушёл, даже не взглянув на меня.
Обняла себя руками, желая избавиться и спрятаться от следов его ласк на теле, но в груди нарастало желание снова ощутить его рядом, моего жестокого и омерзительного, моего властного и нежного.
Боже, что это?! Тело вдруг заломило от недостатка… ЕГО?! Слеза устремилась по щеке и растаяла на разгорячённых от поцелуев губах. Вот оно лекарство от моей физической боли.
В темноте 15
КАСТЕР
На ночь решил остаться в клинике. Робертс заменить всё ещё некому, и я вызвался в добровольцы. Само собой, доступ к Джилл мне теперь закрыт. Наблюдение за ней отныне вели санитары буйного отделения, следовательно, чтобы увидеться с ней помощь мог оказать только Чейз. Но и он, по ходу, не спешил с этим, только периодически усмехался или психовал, ссылаясь на большое количество дел. Наконец попал к ней под утро, когда Ричер устало отдал мне ключи от её палаты.
— Если посыпешься, я тебя убью, — буркнул он и ушёл в кафетерий.
Ещё не открывая камеры, увидел её на кровати лежащую ко мне спиной. Спит? Не решался несколько секунд, но, понимая, что важна любая возможность, всё же вошёл.
На звук дверей девушка отреагировала мгновенно. Соскочила и, кинувшись ко мне, крепко обняла.
— Джилл, всё теперь хорошо, — я был рад сообщать эту новость. — Мы поймали его.
Резко отстранилась и посмотрела в лицо. Странный взгляд — испуг на равне с надеждой. Не может в это поверить?
— Поймали?! Когда? — отстранилась, отступив.
Данный вопрос смутил, но я сделал скидку на её последние приключения.
— Тогда в камере.
— Главврач? — её состояние путало всю сложившуюся ранее картину.
— Да, что с тобой? Ты понимаешь, о чём я говорю тебе?
Она поморщилась, надавила на виски.
— Прости. Голова…
— Джилл, — снова взял её за плечи. — Я хочу, чтоб ты подтвердила, что это он. Что это Льюис. Он убил Эмму? — старался чётко ставить вопросы, но, видя её взгляд, терял всякую уверенность. Ответ вообще обескуражил и не на шутку разозлил.
— Это я убила её, — она смотрела куда-то мимо меня, и на секунду подумалось, может действительно ли Джилл поехала в уме.
— Прекрати! — повысил голос, отчего она тут же вскинула на меня испуганные глаза. — Хватит! Это он! Льюис — та мразь, что измывается над тобой.
Теперь молчит, думая о чём-то своём. Смотрит, не мигая, ниже моих глаз. Она вообще воспринимает, что я говорю ей?
— Джилл?
То, что произошло дальше вовсе обезоружило.
— Поцелуй меня!
— Ч-что? — сердце мгновенно ушло в колени.
— Поцелуй.
Хватка ушла, невольно отступил назад, пытаясь понять суть происходящего, но девушка шагнула снова ко мне и вцепилась в одежду.
— Ну же! — голос её истерически дрогнул. — Неужели, так сложно?!
— Я не могу, — поняв, проблеял я, совершенно не по-мужски.
— Не можешь? — она глядела на меня так, словно, я не давал ей жизненноважной пищи. — Нет, можешь! Давай же!
Дебилом уставился на её губы. Раньше не раз представлял себе этот момент, даже жаждал, но сейчас, просто не в состоянии заставить себя шелохнуться. Это измученное годами создание страшно лишний раз обнять, не то, что проявить более тесный контакт.
— Прости, я не могу, — совершенно точно понял это.
Джилл поникла и к койке. Её что-то гложит и дико мучает, то, что я не могу теперь распознать. Что-то происходит! Отвернула взгляд, уставившись пустым взором на стену.
— Уйди, Кас, — проронила девушка безразличным тоном.
— Джилл, я задавал тебе вопрос, — мой голос звучал виновато.
И видимо, в данный момент, все эти больничные дрязги теперь меня мало волновали, а её тем более.
— Уходи! — нотки в её голосе зазвучали суровей.
— Джилл…
— Я сказала, пошёл вон! — взгляд враждебно впился в меня.
Ладно, если так хочет. Беспрекословно направился к выходу.
— Прости, — услышал я в спину, снова обмякший голос, — но я не хочу тебя видеть. Пока. Сейчас.
Она сожалеет? Как это мило…
— Я понял, — буркнул, не оборачиваясь, и вышел.
Уже в коридоре со всей дури въехал кулаком в соседнюю стену, оцарапав костяшки о грубую штукатурку. Боль тут же охладила мою ненависть к себе и ко всей этой ситуации. Идиот! Просто полный кретин. Не способен устоять перед какой-то шалавой по имени Сьюзен, а ту, о которой думаешь почти ежеминутно, боишься элементарно и обоюдно поцеловать. Что произошло? Может из-за этого резкого и непонятного напора с её стороны? Ведь раньше она боялась любого контакта. Или это я боялся и похоже боюсь до сих пор?