С Том 3
Шрифт:
Старинов задумался.
— Подобрать им замену в отряде — не трудно. Но нет ли тут кумовства? — полковник уволок меня у коридор. — Как в НКВД посмотрят на все это?
— А ты их пока оставь за штабом Кирпоноса. Глядишь, потом переведем, как и меня.
— Да, так можно.
Переждав налет, я сел в «эмку», скомандовал, чтобы
За этими думами я и не заметил как домой добрались. Отпустил машину, всё равно сегодня уже больше никуда не собираюсь. Ни желания, ни сил нет. Напрасно говорят, что трындеть — не мешки ворочать. Лучше бы я окопчик отрыл. Полного профиля.
Поднялся наверх, сунул ключ в замочную скважину. Что за?.. Я же точно утром запирал, на память не жалуюсь. Слесаря какие-нибудь зашли? Или еще кто? Консьержка внизу ничего не сказала… Я достал пистолет, взвел курок. Мало ли что. Осторожно приоткрыл дверь, лишний раз мысленно поблагодарив тех, кто тут ухаживает за жильем — не то что не скрипнула, даже малейшего звука не издала.
Зашел и… замер столбом на месте. Из комнаты доносился такой знакомый и родной голос! Вера с кем-то разговаривала по телефону. Я аккуратно отпустил курок и поставил на предохранитель. Не хватало еще на жену с пистолетом бросаться. На ходу спрятал «ТТ» в кобуру, шагнул — и увидел Веру.
— Да, готовьте на утро Петренко, первым оперировать будем, — раздавала она ценные указания. — И не забу…
Тут она чуточку повернулась и увидела меня. Так и не договорив, она бросила трубку и та упала на столик, недоуменно бормоча что-то.
— Здравствуй, Верочка, — только и успел сказать я, когда наши тела столкнулись и я наконец-то обнял ее.
Она пискнула что-то, задыхаясь от того, что я ее слишком сильно придавил, схватила мое лицо и…
Дальше не помню. Какой-то промежуток времени выпал из моей памяти, так что я очнулся уже лежащим на полу в сильно расстегнутой одежде и почему-то
— Мы прямо как молодожены, — смущенно улыбнулась жена, целуя меня в губы. — Давай вставать, приводить себя в порядок. На полу…, — хихикнула она. — Будто кровати нет.
А я все лежал и любовался, как она ходит по комнате, собирает разбросанные вещи, вешает на место телефонную трубку, возмущенно пищащую короткими гудками, поправляет перед зеркалом прическу.
— Очень скучал по тебе, — сказал я.
— И я тоже. Петя, ну вставай же, переодевайся, поесть что-нибудь надо, — заворчала она довольным голосом.
А я готов был слушать ее без конца. Хорошо ведь: дома, вместе, и пусть всё остальное подождет. Никуда эта война не денется, довоюем. Мысль о предстоящем разговоре кольнула и убежала. Потом, пока что я просто наслаждаюсь такой долгожданной встречей.
Вера готовила на скорую руку какую-то еду, а я сидел и рассказывал короткую версию нашего долгого похода домой. Она слушала, иногда охая и вздыхая, время от времени вытирала руку о передник и гладила меня по щеке. Хорошо так посидели. Вот этого мне и не хватало — чтобы дома и с любимой. Вот тогда остальное неважно.
О предложении из НКВД я потом сказал, когда мы уже чай пили. На удивление жена восприняла его очень спокойно.
— Раз надо, я с тобой. Хоть за границу, хоть в пустыню. А что…
И тут я услышал какой-то странный гул. Сверху откуда-то. И он очень быстро приближался.
— Ложись! Воздух! — крикнул я и, толкнул Веру и упал на нее, прикрывая собой.
Рвануло совсем рядом. С противным треском лопнуло оконное стекло, заложило уши. Подождав немного и поняв, что гостинец с небес прилетел один, я встал и выглянул на улицу. Да уж, никуда война не делась. Вот она, в ста шагах от нас, лежит разбитым немецким разведчиком. Что же, придется заканчивать ее, чтобы хоть чай с женой можно было спокойно попить.