Шрифт:
– Что мы можем вам еще предложить? – активизатор задумчиво посмотрел на Ларса. – За последние три года вы испробовали все пакеты услуг Центра.
– Два последних были чертовски похожими, вам не кажется? – Ларс потянулся в кресле, устало вытянул длинные ноги и постучал носками ботинок друг о друга. – Безногий и глухой… Какая, в сущности, разница? Ущемление свободы передвижения и ограничение общения по сути одно и то же.
– Не могу с вами согласиться, – возразил активизатор. – Видите ли…
– Вижу, пока еще вижу, и покупать пакет «Слепого» не
– Наша компания непрестанно проводит исследования, мы стараемся учесть все пожелания клиентов, – монотонно забубнил активизатор заученную речь.
– Значит так! – хлопнул ладонью по подлокотнику Ларс. – Хватит нести чушь! Какие у меня могут быть пожелания, кроме единственного: развлеките меня, черт возьми! Взбодрите как-нибудь, верните мне жажду жизни! Слышите?
Он вскочил, раздраженно пригладил русые волосы и заметался по кабинету.
Это началось около года назад. Внезапные, лавиной накатывающие приступы тоски – тоски по чему, Ларс и сам не знал. Долгие годы кропотливой работы – и наконец хорошая должность в крупной фирме, собственный дом в чистой зоне, личный телепорт. Казалось бы, достиг вершины, получив все, что хотел. И тут оказалось, что, когда воплощаются мечты, наступает ощущение конца жизни.
Для Ларса это было неприятным открытием. Много лет подряд он пребывал в постоянном ожидании, что настоящая жизнь, полная радости, удовольствий, восторга начнется именно тогда, когда он достигнет пика благосостояния. И вот он на вершине, а вокруг пустота. И пустота эта незаметно, исподволь, день за днем вливалась в душу, пока однажды не заполнила ее целиком.
И тогда Ларс понял, что хотеть больше нечего. И жить, в общем-то, тоже незачем… И осталось лишь прыгнуть с вершины в стылую бессмысленную пустоту.
Его успели оживить. Спасатели в чистом районе реагируют мгновенно.
Потом было еще две попытки закончить томительно тянущуюся бессмыслицу под названием жизнь. Но чип, вживленный под лопатку пять лет назад, когда Ларс решил следовать моде «хайменов» и доверить защиту своей жизни новейшим технологиям, работал предательски четко. Спасатели появлялись через три минуты после сигнала. Кровь его была очищена от барбитуратовой кислоты, а регенератор тканей вмиг покрыл тело новой кожей взамен сожженной.
«Сдохнуть не дадут», – цинично подумал Ларс и решил, что, пожалуй, это будет забавной игрой – выдумать такой способ самоубийства, чтобы спасатели оказались бессильны.
Ему это наверняка удалось бы – Ларс всегда добивался своего. Но так некстати в павильоне «Битвы дронов» подвернулся Рыхлый Барри. Ларс иногда захаживал в павильон, пытаясь в воздушной битве летающих малюток выплеснуть агрессию на эту долбаную унылую жизнь. Но в последнее время даже разгром дронов соперника или гибель своего малютки не давали желанного облегчения.
Барри с ироничной улыбкой на рыхлом лице наблюдал, как Ларс задумчиво обламывал лопасти винтов своего дрона, один за другим. И молча бросал их в контейнер.
– Жить надоело? – Барри был деликатен, как носорог на водопое во время засухи.
Встретив
– В Центр обращался?
Вздернутые брови Ларса ответили за него.
– Центр активизации жизни, – пояснил «носорог». – Как раз для таких, как ты.
– Хочешь сказать, для психов? – Ларс повернулся к Барри с обломком винта в руке.
Тот смерил его взглядом, потер окольцованной пятерней полный подбородок и довольно ухмыльнулся.
– Для тех, чьи батарейки сели.
И порывшись в кармане, протянул Ларсу рекламную листовку.
«Устали от родных и друзей? Жизнь наскучила? Мы умеем удивлять! Почувствуйте себя вновь полным сил! Забытые ощущения вернутся, стоит лишь заключить договор с нами. Центр активизации жизни ждет вас!»
Ниже был указан адрес и код прямой связи. Ларс удивился – Центр находился в трех кварталах от его дома. Странно, что до сих пор он ничего не слышал о нем.
Коротко кивнув Барри, он сунул листовку в карман, выкинул раскуроченный дрон в контейнер и покинул павильон.
Центр ошеломлял клиентов возможностью опуститься в бездну бытия и оттуда, с самого дна, вновь взлететь на высоты своего существования. Под абсолютным наркозом они становились безногими, безрукими, теряли возможность видеть и слышать. Разумеется, на строго определенное договором время. Прожив в таком состоянии отведенные им часы и недели – в соответствии с оплаченным договором, – люди, возвращаясь в привычное состояние, получали яростный всплеск адреналина. Жажда жизни активизировалась, человек снова наслаждался восстановленным нанотехнологиями здоровьем. Некоторые клиенты внезапно обнаруживали в себе скрытые таланты. Поговаривали, что даже знаменитый Дидл, в последний год заполонивший аудио– и видеоэфир, обязан своим внезапным успехом Центру.
За три года Ларс перепробовал все пакеты услуг Центра. Целых полгода он был «който» – покрытым язвами нищим и обитал в туннелях мусоросборников на низшем уровне. Сначала его охватил веселый кураж, настолько ощущения были новыми: язвы саднило, немытое тело невыносимо чесалось, вкус гнили плесневелых объедков будоражил нёбо и воображение. Через пару месяцев ощущения приелись, но Ларс упорно не включал тревожную связь, желая дойти до «точки сжатия», откуда взлет ввысь был бы наиболее стремительным и эмоциональным.
Позже, когда жажда жизни вновь иссякла, он позволил Центру заразить себя бактерией остеомиелита. Непрекращающаяся боль молниеносно развившейся болезни придавила его к кровати, распластала под своей неумолимой тяжестью. Жажда высушила глотку и мозг. Хотелось только двух вещей: чтобы отпустила боль и напиться воды. Измученное страданием и жаждой сознание издевательски подсовывало Ларсу образ большого стакана, полного прозрачной прохладной воды. Остальной мир для него перестал существовать. Но остатками воли Ларс запрещал себе просить помощи. Казалось, еще чуть-чуть, еще немного – и должно нахлынуть желанное облегчение, от которого его измученное болью и тоской сознание пронзит жажда новой жизни, полной надежды и радости.