С неба – в бой!
Шрифт:
Ключ зажигания находился на месте. Востряков сел за руль, завел двигатель. Он не знал, куда ему дальше направиться. Но в конце концов, плюнув на условности ориентировки, решил ехать в сторону деревни, резонно рассудив, что бандиты несомненно прибыли сюда с той стороны.
На съезде с поля, где травянистая внедорожная колея соединялась с плотной накатанной грунтовкой, он остановил «Лендровер». Вышел, не выключая двигателя, при свете фар внимательно исследовал колеи. Свежий отпечаток ребристого протектора несомненно свидетельствовал о том, что конкурирующая
Востряков въехал в деревню через пять минут, заглушил мотор у крайних строений, прислушался. Стояла почти полная тишина, только откуда-то издалека доносился тоскливый собачий вой. Пес голосил как-то по-осеннему, с душераздирающими нотами, и, самое главное, ему никто не отвечал, не подлаивал, и этот одинокий животный вопль на фоне уснувшей деревни вселял нехорошие тревожные чувства.
Послышались размеренные шаги. Кто-то спускался с косогора, с северной стороны холма, ограждающего крайний ряд домов. Востряков вгляделся – при свете ущербной луны на склоне слабо вырисовывался силуэт человека, мужчины среднего роста. Он вышел на дорогу, увидел джип, резко остановился, потом вдруг быстро двинулся навстречу.
– Эй, послушай! – Мужик приблизился к водительской дверце, слепо глядя на глухие тонированные стекла. – Подвези меня скорее! Я заплачу.
Востряков, недоумевая, у кого же это хватило смелости стучаться в джип, заведомо зная, кто владеет таким средством передвижения, опустил вниз стекло.
– Отвези в райцентр! В милицию. Христом Богом молю. Тут у нас… – мужик недоговорил, пытаясь в темноте рассмотреть лицо водителя.
– Садись, – сказал Семен, открывая пассажирскую дверцу.
Мужик влез в кабину, тяжело плюхнулся на мягкое сиденье.
– Так что там у вас случилось? – развязно спросил Востряков, имитируя стиль крутых. До поры до времени он не хотел демонстрировать свое подлинное лицо.
– А ты кто будешь? – опасливо спросил мужик, неожиданно сообразив, что со страху мог попасть совсем не туда, куда стремился. Манеры водителя, видимо, не внушали ему особого доверия.
– Человек я буду. Просто человек. Ты просил помощи, я не мог тебе отказать, – сказал Семен, заводя двигатель. – Так что произошло?
Мужик судорожно вытер пот, вытащил из кармана куртки пачку «Примы», достал сигарету, хорошенько ее размял, сунул в рот, чиркнул спичкой:
– Вышел я тоже покурить, смотрю – через дорогу у дома Архиповича две машины стоят. Да не наши вовсе. Одна легковая, вторая вроде твоей. Около них человек шесть парней, не совру. Все крепкие, здоровые. Стоят, курят, смеются. А старший в дом прошел. И через минуту вернулся с Архиповичем. Посадили его в большую машину и отчалили. Вот!
– Ну и что здесь такого? – спросил Востряков, выводя «Лендровер» на середину проселочной дороги.
– А то, мил-человек, – мужик уже совершенно освоился в кабине внедорожника, говорил совершенно свободно, – что они вернулись через час, уже в сумерках. И двух человек пристрелили! Из пистолетов. Сам видел!
Семен резко остановил машину посередине деревни:
– Здесь
– Почему не может? Спокойно пристрелили и умчались. Времена нынче сам знаешь какие. Делают, что хотят.
– Поехали к дому.
– Да ты что? – Мужик испуганно дернулся к пассажирской дверце.
– Не бойся. Ведь ты утверждаешь, что их там нет, – Востряков резко сдвинул джип с места и погнал к дому Архиповича. – А где старик? – спросил Семен, увеличивая скорость.
– Кто же знает… С собой, похоже, забрали.
Около дома Федора Архиповича Востряков заглушил двигатель. Деревня была темная, фонари с этого края почему-то никто не зажигал. Семен выбрался следом за мужиком, подошел вместе с ним к калитке.
– Покажи, где они их оставили.
– Вон, смотри! – мужик кивнул за забор. – Видишь?
Семен вгляделся в темноту и быстро прошел за калитку. На траве у входа в дом лежали тела Клешни и Валеры. Оба были убиты выстрелом в голову. Только непонятно, почему бандиты не оставили их в лесу, а привезли в деревню. Сознательный вызов? Кому?
Востряков вернулся к машине. Мужик, стоя невдалеке, дымил своей вонючей «Примой». Семен подошел к нему, тоже закурил.
– Ну что, убедился?
– Убедился, – кивнул Семен. – Только не совсем понимаю, кому все это нужно.
Тут ему в голову пришла неожиданная идея. Он открыл дверцу салона, порылся около сидений, нащупал корпус сотового телефона. Мобильник Валеры не был защищен PIN-кодом, поэтому Востряков легко обнаружил в списке абонентов номер Каштана. Набрал его один раз, второй, третий.
– Абонент недоступен. Пожалуйста, позвоните позднее, – монотонно пробубнил сухой женский голос.
– А дело-то, похоже, очень серьезное, – вслух сказал сам себе Семен и повернулся к мужику: – Тебя как звать?
– Дмитрий. Для местных – дядя Митя.
– Вот что, дядя Митя… А Федора Архиповича, говоришь, они с собой забрали?
– Увезли. А когда приехали, только этих двоих тут… А старика я не видел. Может, он тоже…
Мужик недоговорил. Бросил окурок, сильно растер его подошвой, словно хотел показать свое возмущение всем этим чудовищным положением вещей, где простой человек беззащитен и уязвим, как червяк на мокрой земле, которого так легко раздавить случайному прохожему.
– Ладно, – сказал Востряков. – Поехали в милицию.
Выезжая на проселочную дорогу, Семен обратил внимание на то, что во всей деревне не было заметно ни единого огонька, будто селение соблюдало законы светомаскировки. В каком-то смысле, наверное, так оно и было.
XI
Монастырск
Площадь около гостиницы «Центральная»
В те же часы
Каштан успел смешаться с толпой у входа в гостиницу и, увлекаемый людским потоком, бросился к стоянке машин. Он хотел было срочно связаться с Косых, но вспомнил, что мобильник так и остался в ресторанном зале. Своих людей в такой суматохе тоже нельзя было найти. Все выходы с площади перекрывал отряд ОМОНа.