С нами были девушки
Шрифт:
В последнее время Зина часто вспоминала Андрея. Он вставал перед ее глазами таким, каким она впервые увидела его возле речки, и таким, каким он был в казарме во время занятий, — уже не совсем чужим, словно даже чуточку родным.
И почему он все время в мыслях? Все мысли о нем. Вот и сейчас не о Татьяне вспомнила, не о других подругах из батальона, а только о нем?
Когда она служила при штабе, Андрей казался ей просто старшим товарищем, а теперь при мысли о нем сладко ноет сердце… Это пугало Зину. Никогда еще в своей жизни она такого не чувствовала. Она не давала себе воли, не писала Андрею писем, не звонила по телефону,
Вдруг по двору точно пробежала электрическая искра. Солдаты заметили «газик», который, надрывно повизгивая, поднимался в гору.
Когда машина подъехала и из нее вышел старший лейтенант, все встали и вытянулись. В ответ озабоченный Лаврик махнул рукой и пошел в дом. На ходу бросил солдатам, стоявшим у крыльца:
— Начальников постов ко мне!
Зина не поверила своим глазам: следом за Лавриком из «газика» вышел Андрей. Вместе с шофером лейтенант вытащил из машины небольшую радиостанцию и генератор на треножнике, с педалями, похожими на велосипедные; приводился в действие он при помощи ног, за что батальонные острословы прозвали эту станцию «солдат-мотором».
Взбудораженный рой мыслей закружился в голове девушки. Почему Андрей здесь? Неужели перевели в их роту? Не может этого быть! Но почему он привез радиостанцию? Значит, едет с ними!
Сомнения и надежды, сменяя друг друга, охватили Зину. Ей очень захотелось поздороваться с лейтенантом, напомнить, что она здесь, с ним рядом. Она протолкалась через толпу девушек ближе к машине и стала так, чтобы Андрей мог ее увидеть.
В спешке Земляченко не заметил Зину. Вытащив радиостанцию и приказав радисту погрузить ее на полуторку, он торопливо поднялся на крыльцо ротного домика и исчез за дверью.
У Зины сжалось сердце. Но она сразу же взяла себя в руки.
На некоторое время во дворе стало тихо.
Но вот из домика выбежал взъерошенный старшина роты Прокудов, лихой парень, с рябым от оспы лицом и хитроватыми глазами. Он был правой рукой Лаврика и грозой начальников постов. Обязанности свои старшина выполнял старательно. Посты своевременно получали продукты, обмундирование, но когда кто-нибудь пытался до срока взять для своих девушек новые гимнастерки или заменить без разрешения телефонные элементы, тут Прокудов проявлял необычайную бдительность.
Сейчас у старшины была страда. Ему предстояло обеспечить перевозку имущества к новому месту дислокации. Выбежав во двор, он бросил: «Едем!» — и ринулся к автомашинам.
Из помещения ротного поста начали выходить один за другим офицеры и начальники постов.
Все пришло в движение.
Зина протолкалась к своим девушкам.
— Едем? — спросила она у Давыдовой. — Куда?
— В Румынию, Плоешти, — с гордостью ответила та.
Эта весть уже распространилась вокруг.
— Девчонки, девчонки! Живого капиталиста увидим.
— Думаешь, он ждет тебя? Удрал!
— Как бы не так! Гляди еще и пулю пустит из-за угла.
— Пусть попробует!
— Первый взвод ко мне! Становись!
— Второй взвод!..
— Ноль девять, быстренько! — скомандовала Давыдова.
Перед строем своего взвода, в состав которого входил и пост ноль девять, появился лейтенант Ляхов в хорошо подогнанной к его гибкой фигуре гимнастерке, с начищенными блестящими пуговицами, в синих галифе и изящных хромовых сапогах. Длинноногий,
Под настроение лейтенант любил рассказывать, как однажды ему показали во дворе батальона на новенького солдата — девушку в красноармейской форме — и сообщили, что теперь новобранки заменят мужчин на постах.
Ляхов нарочно дважды прошел мимо новоиспеченного солдата, но девушка и не подумала приветствовать офицера. Тогда он со всей строгостью спросил:
— Почему не приветствуете?
— А я с мужчинами не привыкла первая здороваться, — обиженно ответила девушка.
Рассказывая этот эпизод, Ляхов всегда многозначительно и горько улыбался.
Сейчас, получив приказ на передислокацию, лейтенант с недовольной гримасой на лице выстроил взвод, передвинул сбоку наперед свисавший на длинном ремешке планшет и достал из него бумаги.
Закончив чтение приказа, пробежал взглядом по лицам солдат.
— Ясно?
Девушки были охвачены нетерпением. Зина чуть улыбнулась, будто хотела сказать: «А что здесь понимать? Все будет в порядке!» С той минуты как здесь появился Андрей, у нее родилось чувство уверенности. Словно он один усиливал роту на целое подразделение. Только что она услышала приказ, в котором все было ясно сказано: усилить связь между взводами и управлением роты, для чего на время передислокации придать… второму взводу радиостанцию, начальником станции назначить лейтенанта Земляченко… Значит, он едет не просто с их ротой, а именно со вторым взводом… Алиева о чем-то задумалась в это время и, кажется, не слышала вопроса лейтенанта, а Люба Малявина глядела не на командира взвода, а лукаво подмигивала Зине.
Давыдова вытянулась в струнку и ответила за всех:
— Ясно, товарищ лейтенант!
— Тогда по машинам! Проверить укладку! Старший первой машины — Давыдова, второй — Кузнецова.
В кузове, где должны были ехать солдаты поста ноль девять, все было уложено. Ближе к кабине положили телефоны, оцинкованные ящики с патронами, ящик с гранатами, потом примостили катушки с кабелем, продукты. Давыдова все перещупала руками, проверяя, плотно ли уложено, не сдвинется ли в дороге.
— Брезент!
Зина, Рая и Зара бросились натягивать тяжелый брезент поверх груза. Всем не терпелось быстрее выехать, увидеть Румынию.
— У вас все? — спросил шофер. — Тогда поставьте канистру с маслом. — Он поднял вверх полную металлическую посудину. — Приткните где-нибудь…
— По машинам! — скомандовала Давыдова. — В пути наблюдать за воздухом и землей! Лубенской — сектор слева, Малявиной — справа, Чайке — впереди себя!
Затем Давыдова обошла машину, постучала носком сапога по тугим покрышкам и побежала докладывать лейтенанту Ляхову, который что-то писал на планшете, стоя среди двора.