С мечтой о море
Шрифт:
— Корабль к бою и походу приготовить!
В этот момент в каюту капитан-лейтенанта постучали — вошел Дубинин.
— Артиллеристы «Молнию» о сегодняшней тренировке выпустили. Зубастый материальчик.
— Это хорошо, Ждан Степанович. Но ею ограничиваться нельзя.
— Нет-нет. Будем делать, как договорились… А теперь посмотрим, как готовят корабль?
— Нет, сейчас рановато. Вот командиры боевых частей и начальники служб доложат о готовности — тогда и проверим.
Через несколько минут раздался стук в дверь. Сергей Антонович взглянул на часы и встал.
— Да. Войдите.
В каюту шагнул офицер и, лихо щелкнув каблуками,
— Товарищ капитан-лейтенант, штурманская боевая часть к бою и походу готова.
За ним виднелись лица командиров ракетно-артиллерийской и других боевых частей.
За три минуты все доложили о готовности к походу. Когда вышел последний офицер, Ребров повернулся к Дубинину и сказал:
— Вот теперь пойдем, посмотрим сами.
Они уже заканчивали проверку, когда по ракетоносцу прогремел динамик:
— Старшему помощнику явиться в каюту командира.
Ребров и Дубинин переглянулись и молча направились по коридору. Кто-то из встречных сказал им, что на корабль прибыл командир соединения с «флажками» [19] .
— Наверняка внезапная проверка, — высказал догадку Дубинин.
Действительно, едва Ребров доложил, что корабль к бою и походу приготовлен, как командир соединения, моложавый капитан 1 ранга, сказал:
— Срочный выход в море. Командир убит. Командовать придется вам, товарищ капитан-лейтенант. Вы готовы к этому?
19
«Флажки» — флагманские специалисты (жаргон).
Дубинин увидел, как Митин, стоявший рядом с командиром соединения, чуть заметно подмигнул своему старпому: «Не дрейфь, мол. Сколько раз ты уже все это делал вместе со мной и сам, вспомни, чему учил!».
— Так точно, готов, товарищ капитан 1 ранга.
Командир соединения кивнул головой:
— Ну раз так — прошу в рубку, и… «С якоря сниматься». Маршрут у флаг-штурмана.
Все направились к трапу, ведущему в рубку и на мостик. Капитан 3 ранга Митин, проходя мимо Реброва, ободряюще улыбнулся. Почти одновременно Сергей Антонович почувствовал легкое дружеское пожатие Дубинина: «Держись! Уверен, все будет хорошо». В тот же миг Ждан Степанович нырнул вниз:
— Я проверю боевые посты.
Когда начальство разместилось на мостике, по кораблю уже разнеслась команда «По местам стоять, с якоря сниматься!», а из динамика сыпались доклады:
— Трап убран!
— Вахтенная и дежурная службы по-походному заступили!
— На посту поднят сигнал «Добро на выход»!
Вахтенный офицер едва успевал отвечать на доклады и гасить на табло огни, сообщавшие о готовности различных механизмов и приборов.
Сдерживая волнение, Ребров занял место командира и негромко отдал первую команду:
— Пошел шпиль!
И сейчас же на баке прозвучал как эхо усиленный динамиком голос вахтенного:
— Пошел шпиль!
В светлом помещении рубки воцарилась тишина. Сквозь безукоризненно чистые ветровые стекла рубки, расположенной высоко над палубой, капитан 3 ранга Митин, стоявший за спиной Реброва, увидел, как завращался шпиль и начал вытягивать якорь-цепь. Командир соединения находился рядом с радиолокационным визиром кругового обзора. Время от времени он то посматривал на экран, то, оборачиваясь, заглядывал, как над картами колдовали штурманы.
— Чист
— Обе — малый вперед!
Вахтенный офицер повторил команду и перевел рукоятки машинного телеграфа со «Стоп» на «Малый вперед».
Едва ракетоносец приблизился к бонам, отделявшим рейд от залива, капитан-лейтенант скомандовал:
— Боевая тревога!
Корабль наполнился резким перезвоном колоколов громкого боя. Командир соединения нажал на головку наручных часов-секундомера. Двери и люки с лязгом закрылись наглухо. Над палубой заворочались направляющие ракетных установок, стволы орудий, завертелись антенны радиолокаторов. Из динамика сыпались доклады о готовности подразделений к бою.
Когда прозвучал последний доклад, Ребров повернулся к командиру соединения:
— Товарищ капитан 1 ранга, корабль к бою и походу приготовлен!
Тот снова нажал головку часов и посмотрел на циферблат.
— Ого! Это всегда так или только при проверках?
— Всегда, товарищ капитан 1 ранга.
— Ну-ну! Посмотрим.
Бросив взгляд на экран радиолокатора, он покинул рубку.
Несколько часов прошли в непрерывном напряжении; одна вводная сменялась другой, причем каждую из них приходилось выполнять в условиях, очень близких к боевым: флагманские специалисты, приходя на боевые посты и командные пункты, «повреждали» механизмы, неожиданно «выводили из строя» различные приборы, «убивали» и «ранили» людей. И личный состав корабля по-настоящему заменял агрегаты и узлы, включал аварийные системы, оказывал первую помощь «пострадавшим», эвакуировал «раненых» и «пораженных» в лазарет. Обо всем этом поступали доклады в рубку к Реброву, который немедленно реагировал на них, объявляя атомную, пожарную, химическую, аварийную тревоги, изменяя курс и скорость корабля, отдавая распоряжения о дезактивации. Все это время вездесущие проверяющие внезапно появлялись в самых «жарких» местах, фиксируя каждую мелочь в своих блокнотах.
Особенно много вводных давал флагмех — флагманский механик. Он вызывал почти настоящие пожары, разводя огонь на противнях, залитых мазутом, устраивал «пробоины», подавая в отсеки воду под большим напором, задымлял помещения, завязывал матросам и старшинам глаза, заставляя их работать вслепую.
Старшине трюмных он завязал глаза и сказал:
— Пожар в артиллерийском погребе. Дистанционная система затопления вышла из строя. Обслуживающий трюмный убит!
«Слепой» старшина устремился через весь корабль, чтобы вручную открыть клапан затопления погреба. Он перепрыгивал через высокие комингсы, нагибал голову, пробегая под нависшими трубами, ловко обходил стоящие на пути механизмы, взлетал но трапам вверх и молниеносно съезжал на руках по поручням вниз. Следовавший за ним флагмех никак не рассчитывал на такую прыть. Вбежав в коридор, где были установлены клапаны, он, задыхаясь, успел крикнуть:
— Отставить пуск воды!
Команда была подана вовремя, так как старшина уже приготовился открыть клапаны.
После этого флагманский механик направился в рубку. Пошептавшись с командиром соединения, он вдруг подошел к штурманскому столу и крикнул:
— Здесь пожар!
Не успел он повернуться к Реброву, чтобы увидеть его реакцию, как находившийся неподалеку штурманский, электрик Азарян сорвал со стены огнетушитель и обдал шипящей пеной пол и стены помещения, а заодно и «виновника пожара».