С крыла на крыло
Шрифт:
- Все!
– крикнул Минов и в кровь прикусил губу. Он чуть не спикировал к земле.
Прямо с посадки Минов тихо подрулил к толпе людей, ощущая легкую тошноту. Смерть тошнотворна, особенно когда совсем рядом махнет своим крылом.
Еще из кабины он увидел Мошковского: очень проворный всегда, тут он суетился, подгоняя зачем-то к себе лямки парашюта.
- Куда вы, безумец!
– Минов соскочил с крыла очень бледный, потрясенный несчастьем.
Так хорошо начатое дело могло пойти прахом.
Вот... Всего несколько минут назад был веселый, смелый человек... А теперь лежит, укрытый белым шелком.
- Отставить!
– желчно скомандовал Минов.
– Мошковский, возьмите себя в руки!
- Леонид Григорьевич, я должен... Вы должны мне разрешить... Только прыжок, сейчас, сию минуту - хоть как-нибудь...
Минов помедлил: "Может быть, он прав? Страшному гнету нужна разрядка!"
Они еще не знали, в чем там дело, но были уверены: только нелепая случайность!
- Решайте, Леонид Григорьевич... Я верю, и вы верите... Парашют не виноват!
- Что ж, давайте, Яша!
Через десять минут Яков Давыдович уже спокойно спускался под белым куполом и видел сквозь отверстие над головой очень синее южное небо. Вниз он не смотрел.
На похоронах погибшего оба стояли в почетном карауле. Уже было известно: пружина вытяжного парашюта, пока Журавлев падал спиной, попала ему сзади под шлем.
Нелепейшая случайность!
Основной купол стал выходить, завернув вершину. Потом пружинка разорвала шлем... но было уже поздно. Парашют закрутился в жгут.
Они слышали, как рыдала женщина. Сквозь ее рыдания прорывались проклятия извергам, что отняли у нее мужа.
Кошмарное было настроение.
Вечером Минов долго бродил один по пляжу.
"Нужно прыгнуть с парашютом... Журавлева!
– твердо решил он.
– Завтра же я это сделаю. Нужно объяснить так, чтобы все знали, и публика тоже: парашют нужно реабилитировать!"
Утром Яков, как только узнал, заторопился:
- Леонид Григорьевич, дайте мне прыгнуть. Вы не должны рисковать... Вы...
- Оставьте, Мошковский, - резко оборвал Минов.
– Это обязан сделать я, и только я!
Мошковский смолк. Впервые он услышал от учителя такое обращение.
На другой день утром к Минову обратился командир части Борис Юнгмейстер:
- Леонид Григорьевич, вы напрасно обижаете Мошковского. Он тоже вправе на этот прыжок.
Подошел комиссар и тоже стал защищать Мошковского.
- Да что вы... в конце концов!
– вскипел Минов.
– Здесь я ответственный руководитель демонстрации парашютов, и позвольте!.. Решать буду сам!
Юнгмейстер немного погодя опять заговорил:
-
– и уставился на Минова.
Минов выругался про себя, чувствуя, что скамейку выбивают из-под ног.
- Ладно, давайте жребий... Черт с вами!
Юнгмейстер вытащил коробок спичек.
- С головкой - прыгать, - сказал он.
– Вот две, - и спрятал спички за спиной.
- Какую?
- Левую, - не думая, ответил Минов.
- На, получай!
– ответил Юнгмейстер, и Минов увидел белый обломок.
- Итак, по чести: прыгает Мошковский, - добавил комиссар с улыбкой.
- Ладно, - недовольно щелкнул каблуками Минов и вышел.
На этот прыжок он повез Мошковского сам.
Надевая парашют Журавлева, Яков успел "ввернуть" про попа и осужденного. Оба тащились к месту казни в гнусную погоду, и вот батюшка решил как-то утешить того, чьи часы были уже сочтены: "Тебе, сын мой, только в один конец, а мне еще придется возвращаться! Бр-р!"
- Слушайте, Яша, оставьте ваши анекдоты хоть сейчас. Поймите, не до смеха.
- Есть, товарищ командир!
– вытянулся Мошковский.
Как ни верил Минов в парашюты, а все же ему было крепко не по себе. Он волновался и не хотел, чтобы это заметил Яков. Мошковский тоже был очень возбужден. Он рано вылез на крыло и прятал голову за козырек пустой кабины.
Минов смотрел направо, вниз через борт, рассчитывая прыжок. Яков сам увидел, что пора. Глянул в глаза Минову. Тот поднял очки и пошевелил губами: "Ступайте, дорогой!"
Яков повалился, разворачиваясь лицом к земле.
Тут же у него из-за спины словно выстрелил белый жгут и вспыхнул перламутром раскрытой раковины.
У Минова выдуло слезы.
Он закрыл глаза очками и закрутил машину в радостную спираль, сопровождая парашютиста до земли.
Так и прочертил глубоким креном вокруг него.
Мошковский вскочил на ноги, помахал рукой. Шелк недвижно распластался рядом.
Когда Минов подрулил, Яшку уже качали. Он барахтался, что-то кричал.
Комиссар тут же стал записывать - прыгать захотели почти все летчики части.
За обедом только и разговоров было, что о прыжке Мошковского на злополучном парашюте. Когда подали второе, Юнгмейстер вдруг сказал:
- Не могу больше, Леонид... Должен сказать тебе: спички те были обе без головок.
Минов бросил вилку и нож.
- То есть как это прикажете понять?
– резко сказал вставая.
- Так и понимай... Это у тебя, Леня, необыкновенный друг. Мошковский нам с комиссаром не давал шагу ступить: умолял, требовал дать прыгнуть именно ему. Убеждал, что мы не смеем рисковать Миновым!..