С крыла на крыло

Шелест Игорь Иванович

 Юра, как мы привыкли звать Георгия Михайловича Шиянова, испытателя с большим опытом, еще довоенной школы, улыбается:

 - Понимаешь... Как бы тут сказать?.. Небольшой разброс точек.

 Сергей смеется:

 - Пардон... Как в летном эксперименте... Впрочем, я сегодня того... не в голосе...

 - Возможно, - соглашается Шиянов.
– На репетиции оркестра тоже что-то не ладилось сперва. Дирижер несколько раз начинал с первого такта. Наконец, раздосадованный, остановил оркестр. "Позвольте вам заметить, - говорит

музыканту из медной группы, - у автора здесь "ля", вы же играете "ля-бемоль"!" - "Труба еще холодная", - отпарировал тот. "Согрейте... Чайковского холодной трубой играть нельзя!" - посоветовал дирижер.

 - Браво!
– Сергей подсел ближе.

 Летная комната оживилась. Шахматисты и те приподняли глаза.

 Но тут открылась дверь, и заглянул гость из ЦАГИ.

 Василий Комаров крикнул приветливо:

 - Сергей Яковлевич!.. Ждем вас.

 Наумов поздоровался, вошел непринужденно и сказал:

 - Три фута под килем!

 Морское приветствие вызвало улыбки.

 - У меня здесь кое-что из продувок "сто четвертой"!
– Наумов полез в портфель.

 Летчики стали подходить поближе.

 - Вот...
– Сергей Яковлевич перелистал отчет, нашел нужный ему график.
– Вот, полюбуйтесь, Василий Архипович, на протекание кривых це - игрек и эм - зет по альфе.

 - Здесь изрядная нелинейность, "Ложечка", так сказать, - заметил Комаров.
– Сергей Яковлевич, когда мы выйдем на большие углы, можно ожидать "подхватывания"?

 Амет усмехнулся.

 - Представляю эту "красотку" штопорящей...

 Кто-то добавил:

 - Да еще с пассажирами на борту!..

 - Нет, нет... друзья, - Наумов встрепенулся, - не будем вдаваться в пессимизм: взгляните на эм - зет... После горба здесь вновь начинается благоприятный градиент...

 - Да, но разница в числах Рейнольдса?..
– возразил Шиянов.
– В натурных испытаниях может оказаться и похуже, чем в трубе.

 - Извиняюсь, - разгорячился гость, - "рейнольдсы" нами учтены... Конечно, - добавил он, помедлив, и уже с улыбкой, - к испытаниям надо подходить крайне осторожно!

 - Сергей Яковлевич, как вы смотрите на установку противоштопорного парашюта?
– спросил Анохин.

 - Стоит подумать.

 Кто-то из летчиков съязвил:

 - Не так страшен газ, как противогаз!..

 Наумов стал собирать в портфель бумаги:

 - Вот что, други, приезжайте к нам в институт. Вместе посмотрим, как это выглядит на деле, обмозгуем поглубже.

 - На макет ездили, Сергей Яковлевич?
– спросил Анохин.

 - Да... Комиссия маршала Скрипко... Ба! В порядке разминки, хотите?..
– Наумов просиял.
– В командировке, знаете как это бывает, за столом вспомнили довоенные годы, самолеты тех времен. Маршал поделился с нами одной историей.

 Знакомый врач попросил устроить ему воздушное

крещение. Как раз в тот день дул сильный ветер, и летчики тренировались на учебных бипланах. Новичка усадили в заднюю кабину, пристегнули пряжку ремней, и самолет пошел. Летчик с запалом - принялся всячески куролесить: крутил петли, перевороты, виражи. Наконец, решив, что хватит, отправился на посадку. Однако у самой земли его внезапно "прогнали во второй круг". Снова набрав высоту, летчик оглянулся и в ужасе оцепенел: пассажира в кабине как не бывало!.. "Врач выпал!.. Катастрофа!!!"

 С тяжелым сердцем пилот заторопился на посадку. Уже заруливая на стоянку и просто в отчаянии, не зная, что докладывать начальству, вдруг увидел... Кого бы вы думали?

 - Врача?!

 - Вот именно. Как ни в чем не бывало тот, восторженный, рассказывал что-то в кругу командиров.

 "Наваждение", - летчик протер глаза.

 Он выключил мотор, спрыгнул с крыла, подскочил к дорогому ему теперь человеку, схватил его за плечи:

 - Как же это вы?

 - Что?
– не понял врач.
– Ах!.. Извините, право, расчувствовался, совсем забыл вас поблагодарить... Спасибо, друг! Все было так прекрасно!

 - Я спрашиваю, как вы оказались здесь?

 - Обыкновенно.

 Они смотрели друг на друга - бледный летчик и озадаченный медик. Наконец последний сообразил:

 - Простите великодушно, я, видно, не спросясь?.. Я вышел, когда вы сели первый раз.

 - Смотрите на него: он вышел!
– рассвирепел тут летчик.
– Да я же еще не сел!
– заорал он.
– Мы были еще в полете, черт вас возьми!..

 - Мой бог!.. Я полагал, что уже все...
– Теперь сам "крестник" стал бледным, как халат.

 Довольный произведенным эффектом, Наумов распрощался и ушел.

 Приятно было вспомнить милые самолеты - на них мы учились. Воздушная их скорость была так мала, что сильный встречный ветер заметно съедал ее - тормозил полет относительно земли. Когда порывы разгуливались не на шутку, маленький биплан мог почти зависать на месте при посадке. Так что с полуметровой высоты "новенький" действительно мог спрыгнуть на ходу, как с подножки трамвая.

 Всех нас переключил на себя динамик - наш вершитель судьбы: щелкнул и шипением напомнил, что мы на работе и время не знает остановки.

 - "Триста первая" готова!.. Шиянову одеваться, ведущий ждет внизу.

 Юра встал. Я спросил:

 - Сегодня с катапульты?

 - Думаю "шаркнуть"... Поехали, посмотришь?
– И уже ко всем: - Кто не видел "цирк"?

 Летчики встрепенулись.

 - С ускорителем?

 - С огоньком под мышкой...

 - На комете!

 - Будет ли киносъемка?

 - И мы поедем. Амет, а ты как?

 - Валяйте. Время к обеду: мне и с крыши хорошо видно, - философски ответил Амет-Хан.