С Красным Крестом
Шрифт:
По дороге попалось несколько арабских могил — простых четырехугольников, сложенных из камня, с невысокими башенками на углах. Барка отдал по военному честь этим усыпальницам.
Фрикетта видела издали город с его белыми домиками, живописно выглядывавшими из зеленых деревьев, а дальше безбрежный голубой океан, сливавшийся с небом.
Вид был, действительно, прелестный, и молодая девушка осталась очень довольна первым переходом.
Барка, не сентиментальный от природы, указал Фрикетте на необозримую зеленую равнину, на окраине которой сверкало
После короткого отдыха путники продолжали идти по каменистой дороге, перерезанной известковыми скалами.
Через три часа дорога привела в опустевшее селение, состоявшее из десятка полуразвалившихся хижин, обитатели которых бежали.
— Это — Ампаршингидро, — сказал Барка. — Мы остановимся здесь и закусим.
Фрикетта легко спрыгнула на землю; Барка отстегнул свой мешок и первым делом накосил своей саблей травы для горбуна.
Пообедав сухарем и куском тушеного мяса и отдохнув еще часок, компания весело отправилась в путь. Четыре часа спустя путешественники прибыли в Амбохитромби, где предполагалась более продолжительная остановка.
Барка, совершенно окрепший после болезни, был бодр, как будто и не совершил подобного перехода, горбун держал себя так, как будто его водили погулять; но Фрикетта изнемогала от усталости.
Амбохитромби — нечто вроде укрепленного лагеря, обширный прямоугольник длиною более пятисот метров, окруженный со всех сторон глубокими рвами. Он был занят выздоравливающими, оставленными под надзором офицера.
Вид Фрикетты, едущей на быке и охраняемой её живописным стражем, вызвал всеобщее изумление.
Бледные, истощенные солдаты медленно подходили, выражая жестами изумление и детское любопытство.
Барка с апломбом старого служаки, обращающегося к новобранцам, сказал громко и отрывисто:
— Мы хотим видеть начальника.
Офицер подошел к Фрикетте и с вежливым поклоном предложил свои услуги.
Молодая девушка объяснила ему, кто она такая, и в конце заявила, что в качестве уполномоченной от комитета французских дам она привезла кое-какие лакомства выздоравливающим.
Еще в Сингапуре ей пришла в голову мысль известить по телеграфу комитет о своем отъезде в Мадагаскар и просить об официальном назначении ее уполномоченной.
Она также просила отправить ей с первым пароходом, отходящим в Джибути, вещи, которые она могла бы раздавать выздоравливающим от имени французских дам.
Члены комитета выразили свое согласие, и посылка была отправлена на «Ирравадди» — том самом пароходе, на котором Фрикетта приехала из Джибути в Маджунгу.
В первой наскоро собранной посылке вещей было немного. Но в скором времени Фрикетта ожидала груз более значительный, который, как она надеялась, ей удастся отправить с войском до того пункта, где она сама будет находиться.
Несмотря на усталость, молодая девушка не захотела отложить раздачу, при известии о которой исхудалые лица засветились радостью. Существование этих бедных солдатиков, не вынесших убийственного мадагаскарского климата, было совсем не веселое. Как далеко
Теперь во Франции уже начинали убеждаться, что кампания не будет простой военной прогулкой; и если численность неприятеля незначительна, то климат гораздо страшнее даже большой, хорошо дисциплинированной и прекрасно вооруженной армии.
На месте опасения были еще больше, когда увидели, как ряды таяли с каждым днем под влиянием солнца и лихорадочных миазмов, хотя не произошло ни одной битвы и не обнаружилось еще эпидемии или какой-либо острой болезни.
Этим молодым людям, истощенным физически и упавшим духом, Фрикетта являлась олицетворением Франции, к которой все стремились, уже потеряв надежду когда-нибудь увидеть ее, и все с радостью хватались за маленькие подарки, которые девушка стала приветливо раздавать. Эти подарки состояли из хорошего табака, книжек папиросной бумаги, лепешек с лимонным соком, шоколада и разных лакомств, различных безделушек.
— Кстати, — внезапно спросила Фрикетта, — у вас есть хина? Вы принимаете каждый день и без лихорадки… предохранительную дозу?
— Нет, мы не совсем благоразумны и забываем эту предосторожность… очень уже невкусно это лекарство.
— Что делать, зато полезно. Хина — главное лекарство против господствующих здесь болезней, и употребление ее делает чудеса. Господин офицер, обещайте мне, что сами будете принимать и своих солдат заставите глотать спасительное средство. Прошу вас от своего имени и приказываю от имени далеких матерей, сестер, жен… Согласны?
— Даю вам слово, — отвечал тронутый офицер.
— Я надеюсь на вас.
Между тем Барка развьючил зебу, сложил багаж под навесом, вычистил животное, развел огонь и принялся за кухонные приготовления с быстротой, восхитившей солдат.
Офицер предоставил в распоряжение Фрикетты довольно удобный шалаш, и Барка устроил там постель для молодой девушки. Постель эта была незатейлива, но чрезвычайно удобна. Она состояла из простого одеяла, пропитанного каучуком с одной стороны и снабженного на всех четырех углах карманчиками, подбитыми парусиной. В землю вколачивают четыре колышка и на каждый из них надевают по кармашку. Получается натянутая рама, на которой можно удобно лежать, не боясь сырой земли. Такая постель проста, легка и занимает места не больше дорожного плаща.
Фрикетта с аппетитом съела вареного риса с тушеной говядиной, выпила чашку кофе, показавшегося ей превосходным, поласкала своего зебу, пожелала покойной ночи Барке, растянулась на своей раме и уснула как ребенок.
Она проспала около десяти часов и проснулась, когда было уже совершенно светло. Зебу оказался уже навьюченным и оседланным; кофе дымился в стаканчиках, а рис белел как снег в большой чашке.
Фрикетта вмиг оделась, поспешно позавтракала и собралась немедленно отправиться в путь. На дороге выстроились все выздоравливающие, собравшиеся, чтобы проститься с ней.