С краешку
Шрифт:
– Да что ты заладила, колхоз, колхоз. Ну хорошо, мы с папой в деревне выросли, колхозники мы, выходит. И бабушки, и дедушки, все из деревни. И что, я тоже колхоз? Мы с твоим отцом тридцать лет душа в душу, он до сих пор мне цветы дарит, так что, по-твоему, притворяется?
– Ну мам, ты красивая, и бабушка, вы другое
– Зато ты стройная, ножки вон хорошие. Не бросила бы танцевальный, сейчас бы уже примой была.
– Мам, кстати, ты помнишь Юру? Ну с которым я в паре танцевала.
– Помню, конечно.
– Гляди! – Алевтина стала листать в телефоне картинки. – Он же фотомодель теперь, в агентстве работает, для рекламы снимается.
На фотографиях был Юра, красивый, неземной, пронзительные глаза из-под густых бровей.
– Ну и что хорошего, парень-модель? Ну ты посмотри, в нем ведь живого ничего нет, будто искусственный. Настоящего в нем нет, характер где? Знаешь, был у нашей тети Оли. Такой же вот. Манекен.
– И что?
– И то. Бросил ее одну с ребенком через год после свадьбы.
– Да при чем тут это. Нельзя всех под одну гребенку.
Вот еще, из-за одной тети Оли отбирать у девчонок мечту. Алевтина не слушала такие предрассудки. Но с Юрой, на всякий случай, переписку сократила до вежливого «Привет-пока».
– Глупости ты говоришь, колхоз. У тебя естественная, натуральная красота, а ты этого не понимаешь. А парень не должен быть манекеном, парень должен быть настоящим. Как там сейчас говорят? Бруталом. И вообще, у тебя экзамены на носу, иди готовься.
– И пойду. И получу диплом, и начну зарабатывать, и накоплю на пластическую операцию.
А у Ксюши каждый месяц новый ухажер, кто бы жаловался.
– Пошли, а, – сказала
Ксюша гладила манекена, казалось еще чуть-чуть и она начнет с ним обниматься.
– Манекенчик, миленький, ты по любому знаешь, где такие красавчики водятся. Передай им, пожалуйста, что мне очень нужен такой, как ты. Такой же… только блондин.
– Ксююша, ты уж совсем, с куклами разговариваешь, – зашипела Алевтина и потащила подругу на выход.
– Понимаешь, в пятницу у Лизы вечеринка, а с Антоном я идти не хочу, надоел он мне. И одной идти не хочется.
– Да, да, понимаю, проблема глобальная.
Они вышли из торгового центра. На выходе висел баннер, реклама. С баннера улыбался Юрий.
Они были хорошей парой с Юркой, когда танцевали. Они чувствовали друг друга. И все было прекрасно, пока однажды главный хореограф не посоветовался с пиар-менеджером, и они не решили поменять в паре партнеров.
– Понимаешь, – объяснял тренер, – они говорят, что вы внешне отличаетесь, у вас разные типажы. И это отвлекает от главного, от танца. Они хотят, чтобы он с Ярловой танцевал.
Разные типажы, какая деликатность, вы подумайте. Так бы и сказал: ты на его фоне слишком страшная.
Алевтина перестала танцевать. А Юрку поставили в пару с Ярловой. Вместе с Ярловой они занимали призовые места, а потом он почему-то бросил все и ушел в модельное агентство.
На следующий день в трубке у Алевтины раздался оглушительный визг. Визжала Ксюша, визжала от восторга.
Из набора слов и визга Алевтина очень не сразу поняла, что Ксюша нашла Его. Точнее, это он сам нашел Ксюшу. На улице, возле супермаркета.
– Он вылитый, вылитый как тот, в магазине. И он блондин. Представляешь? Все как я заказывала.
Конец ознакомительного фрагмента.