С каждым может случиться
Шрифт:
Из дальнего угла с радостным криком:
– Да! Да! Сатался, – с зубом на перевес прибежал показывать ей своё сокровище Владин сосед по парте.
– Вот видите! – одергивая на себе пальто резюмировала удачно проведенное расследование мамашка. – Собирайся скорее. Мы опаздываем, – поторопила она своего безвинного сыночку.
– Интересная у Вас реакция, – пристально глядя на нее отметила учитель.
– Нормальная, – напоследок лучезарно улыбнулась ей мамаша. Спешно закрыла за собой дверь, и шагнув в длинный гулкий пустующий коридор вечерней школы, глубоко
– Ты что ему сделал?
Малец мамин тяжёлый нрав прекрасно знал, никаких иллюзий о светлом будущем на предстоящий вечер не испытывал, поэтому сразу очень засуетился со своей версией:
– А я, а я, а я…
Но этого уже никто не видел.
Шаурма препарированная
Ни с чем не спутываемый лязг дверного замка моментально оторвал меня от фейсбука на базовый бабушковый рефлекс "кормить!" – наследник вернулся с прогулки. Я поторопилась встать. И тут внезапно раздался звук включенная микроволновки. Это что-то для Влада сильно новенькое. Чтобы он пришёл и сразу сам себе бросился что-то разогревать? Невероятно.
Одолеваемая гаммой смешанных чувств я поторопилась на кухню. И внезапностью натиска победила в схватке. Просто имея в весе такое несомненное преимущество очень легко сталкивать растерянного соперника с татами. Итак, добыча в моих руках. А именно: разогретая надгрызенная половинка шаурмы.
Он конечно пытался сопротивляться, но кухня – моя безусловная зона влияния. Поэтому последовала команда:
– Твоя еда сейчас будет на столе, – и прижатый реальностью соперник удалился мыть руки.
Да, там за окнами он может есть что угодно, но оказавшись тут – дома, то сильно извините! Не успел- значит не успел. В столовой на тарелочке перед внуком торжественно появилась заранее приготовленная свежая здоровая пища в лице котлеты с гарниром и чаем.
Уединившись в кухонной тиши я принялась за исследование добычи. Развернутая половинка шаурмы обнажила предо мной свою тайную сущность: в лице начинки фигурировали горстка едкой нещадно перчёно- солёной серо-чёрной жижи и кусочек красного неопознанного овоща – то ли перец, то ли помидор.
Всё лучшее – детям! Я аккуратненько выгребла всю эту жижу на блюдечко и отнесла ребёночку на стол:
– На! Забирай свою шаурму! А то скажешь, что бабушка совсем тебя обобрала.
– Я так не хочу! – пытался капризничать почти взрослый пацан. – А где остальное?
– И почему же ты не хочешь? – сделала я удивление в голосе. – Ты должен видеть, что ты ешь! – продолжила я давно назревший заготовленный монолог. – Лаваш – это хлеб. Я его оставила себе в качестве репарации. Но самое же главное – начинка! Вот она- вся твоя Прими пожалуйста полностью, ничего не забрала.
С тем я и удалилась на кухню. Но поняла, что не всё ещё сказала, комком во мне осталось самое главное. Потоптавшись, решила в себе гадости
– Я считаю, что ты в отношении меня используешь двойные стандарты! Если бы я сейчас тебе такую жижу приготовила, то не избежала бы семейного скандала! А где-то там, – я помахала руками на окно, из которого хорошо просматривалась базарная забегаловка. – Пожалуйста, мы счастливо поедаем это, это…
Моё горло перехватила обида. И я бросила ему в лицо своё самое страшное обвинение:
– А потом приходим домой СЫТЫМИ!
Прошёл примерно час. И обнаружив, что ужин внуком давно окончен, а тарелочка с "шаурмой" так и осталась в столовой не тронута, я довольно издали, как бы просто так спросила:
– А ты знаешь какое дерьмо на вкус?
Моментальный неподготовленный ответ сильно погруженного в планшет подростка:
– Нет.
Забрав со стола блюдечко, прикинув варианты дальнейшего использования этой начинки, опорожнила содержимое в мусорное ведро. Сделала ещё некоторую паузу и, уже моя посуду, закончила мысль:
– Если и ты, и я не знаем, какое дерьмо на вкус, то тут ничего исключать нельзя. Если его хорошо поперчить и посолить, то такая кучка вполне возможна.
– Чего ты ко мне пристала, – уже взвыл внук из своей комнаты.
– Я пристала? Я просто поражаюсь этой нечестности. Дома ты ковыряешь в тарелках, а на улице ешь любые посоленные с перцем кучки жижы! Да, это несправедливо. Я обиделась! Очень. Там – жижу, тут – ковыряем. Жестокий двойной стандарт!
*****
Истина всегда сокрыта. Она заключалась вовсе не в том, что я действительно могла расстроиться или обидеться.
Я и сама, прежде чем включить сознание на "лучше съесть банан или йогурт", за жизнь "заела тоску" тонной "делише", включая жареные вокзальные пирожки, и испила "залейте/разведите", ожидаемо обзавелась и гастритом, и холециститом, и что ещё там случается. И теперь я пыталась загнать в сознание ребёнку ассоциацию, чтобы глядя на все эти дары изобилия людных перекрёстков, у него невольно всплывало: "Тут ничего исключить нельзя".
Не обязательно же из поколения в поколение передавать "свой путь", можно же и попробовать передать сразу результат некоторых экспериментов над собой. Конечно, если сумеется.
Гоголевщина
Как известно каждому уготован именно его крест, то есть такой, нести какой ему под силу… Грустно такое слышать… Значит я вот всё это в состоянии… Уже дважды в жизни без вещей выйти из квартиры и уйти подальше от своего дома. Никогда не думала о себе, что я такая сильная и решительная… Или слабая и трусливая? Или принципиальная?
Совершая в своей жизни поступки мы так и не можем даже по ним оценить себя. На что мы способны? Чего мы стоим? Что нами движет в конце-то концов? Что уже говорить о какой-то оценке себя по тому мусору, который зовется роящимися в голове мыслями… Ничего мы о себе понять не можем. И как следствие – нам не дано предугадать свое поведение не только в жестком экстриме, но и в моменты любых жизненных развилок.