С чистого листа

Бурак Анатолий

— Правильно понимаешь. — Подтвердил Анатолий Викеньтьевич. — В общем, жди. Скоро будем!

От неча делать я принялся ходить туда-сюда, разглядывая окружающие меня дома и редких в этот неурочный час прохожих. Как понимаю, людей на улице было мало по причине рабочего дня и довольно позднего времени. Все серьёзные люди заняли свои места кто в семь, кто в восемь. А кое-кто, к числу которых, как правило, принадлежали служащие различных учреждений и контор, начинал трудиться в девять часов утра.

Как понимаю, такой

разброс в графике был сделан для того, чтобы облегчить работу общественного транспорта. Который, выйди вся эта многочисленная орава на улицы города одновременно, просто бы бы не справился.

Ну или, потребовалось бы в три раза больше автобусов, троллейбусов и трамваев. И соответственное количество водителей, куда ж без них.

В общем, решение, принятое городскими властями было изящным и весьма функциональным. Заводы начинали работать в семь, стройки в восемь а конторы, клерки в которых ошибочно и самонадеянно причисляли себя к сонму, в кавычках, «начальства», соответственно, ещё на час позже.

«Ну да, логично». — Нарезая круги около телефонной будки, вяло размышлял я. — «Производство, так или иначе, невозможно без искусственного освещения. Строители же приступают с началом светового дня. Ну а люди, чей удел всю жизнь перекладывать с места на место бумажки и, на полном серьёзе, почитающих это, по большей части никчемное занятие, за настоящий труд, "гордо» начинают свою, опять же, в кавычках, «трудовую деятельность» позже всех.

Правда, у всего есть обратная сторона медали. И задерживаться в конторах и офисах им так же приходится аж до шести часов вечера.

Поймав себя на том, что душу царапнуло непривычное и, как понял, далеко не общеупотребимое, слово «офис», опять словил на краю сознания отголосок чего-то странного.

Связанного с дресс-кодом, стоящими на столах странными, похожими на раскрытые, но почему-то неправильно лежащие книги, аппаратами с цветными экранами, и называвшимися «Ноут-бук».

Следом мелькнуло, впрочем, тут же пропав, видение совсем уж маленьких девайсов — опять нездешнее слово! — размером чуть больше ладони. В которые люди непрестанно пялились. А кое-кто, действуя довольно-таки странно, прикладывал их к уху.

Но долго размышлять на тему этих фантазий у меня не получилось. Так как рядом остановились жигули и, из распахнутой дверцы на меня взглянул второй милиционер, что допрашивал в госпитале после убийства.

— Садись давай, коллега. — Хмыкнул он, приглашающе кивнув на заднее сидение. Где уже расположилась довольно таки милая девушка, вернее, даже молодая женщина лет двадцати-пяти, с уместившимся на руди фотоаппаратом. И, как только я забрался в машину, хлопнул дверцей и зачем-то кивнул сидящему за рулём Анатолию Викеньтьевичу. — Поехали!

«А то, командир сам бы не догадался»! — Про себя усмехнулся я.

Но озвучивать эту «вумную» мысль, разумеется, не стал.

Отношения внутри следстственной группы, в которой я даже не на птичьих правах а, можно сказать, просто ещё никто, меня не касаются. Ну, по крайней мере, пока Позняков не утвердил это дело официально и, как понимаю, не поборолся за столь «ценного» кадра, в Главке.

«А ведь неплохо таки получилось». — С еврейской интонацией подумал я. — «Проспал, а тут, как по заказу, и отмазка подоспела. Причём железобетонная и которую примет во внимание любое начальство среднего уровня».

«Почему не рассчитывал предстать пред очами руководителей более высокого ранга»? — Спросите вы.

Так не того полёта птица только что приехавший в Свердловск младший лейтенант, чтобы большие люди тратили на него своё драгоценное время.

В общем, всё сложилось как нельзя лучше. И это убийство, произошло прямо-таки «в масть».

Грешно, конечно, думать о ужасном происшествии подобным образом. Но, как ни крути, этого, ну или как вариант «эту», бедолагу я не знал. А своя задница, как известно, завсегда ближе к телу.

— Прибыли. — Констатировал совсем не очевидный факт Анатолий Викеньтьевич, когда мы подъехали к каким-то невнятным строениям, идентифицировать которые я затруднился. — Вон в том проходе обнаружили тело.

Охранявший место происшествия мужчина лет тридцати пяти в капитанскими погонами, за руку поздоровался с обоими старшими нашей группы, приветливо и улыбнулся девушке с фотоаппаратом. А затем мазнул удивлённым взглядом по моей, явно выбивающейся из его мировосприятия, фигуре, вопросительно посмотрев на Позднякова.

— Младший лейтенант Петров. — Поняв безмолвный вопрос, представили меня тот. — Не могу пока сказать ничего определённого. Но, похоже, в нашем деле шарит, и довольно-таки неплохо. Ну или, по крайней мере, через пару-тройку лет станет если не асом, то очень крепким профессионалом.

Подивившись столь лестной характеристике, мимоходом отметил, что слова Анатолия Викеньтьевича чем-то задели другого мужчину из следственной группы. Имя которого, несмотря на уже вторую нашу встречу, я до сих пор не услышал.

Ну а девушка, бывшая, как понял, экспертом-криминалистом, в очередной раз стрельнула в меня лукавыми любопытными глазками и, поспешно отвернувшись, сделала вид, что сказанное начальником ей совершенно не интересно.

— Участковый инспектор Капитан Прямоходов. — Сунул мне ладонь мужчина. И, тут же позабыв о моём существовании, спросил. — Сразу пойдём, или подождём кинолога?

— Думаю, натоптать там и без нас успели. — Недобро усмехнувшись, кивнул Анатолий Викеньтьевич на начавшую собираться небольшую толпу. — Так что, считаю, пара-тройка минут ничего не решит. Лучше уж пусть собака сразу понюхает. Сомневаюсь, само-собой. Но в таких делах лучше следовать протоколу.