Ржавчина

Калугин Алексей Александрович

– А что, если он нас не выпустит?

– С чего бы вдруг? У нас же проездной!

– Ты так говоришь, будто едешь в метро.

Сказав это, Василий подумал, а может быть, у сталкера действительно не в порядке с мозгами? Нет, он вовсе не хотел сказать, что Григ сумасшедший… Вернее, не более сумасшедший, чем все остальные, живущие в этом безумном мире. Условия и образ жизни непременно должны оказывать воздействие на психику человека и то, как он воспринимает окружающую действительность. Из тех людей, что он встречал в Зоне, можно ли хотя бы одного назвать абсолютно нормальным? Два наемника, у которых его отбил Григ, даже словом не обмолвились за все то время, что журналист находился в

их обществе. Пеккер считал подземную автозаправку роскошным отелем, а себя – ее владельцем. Шериф – как может быть нормальным человек, постоянно торчащий на наркоте? Порох – бродяга Зоны, и этим все сказано. На фоне этого бестиария Григ вполне мог сойти за нормального. Но насколько адекватным было его восприятие действительности? Чтобы с этим разобраться, понадобился был опытный психиатр.

Э-эй! Кто-нибудь! Позовите врача!

– Ты чего на меня так смотришь? – насторожился сталкер. – Я тебе что, денег должен?

– А, нет, – тряхнул головой Василий. – Так, задумался…

– Интересно, что за мысли у тебя в голове? – усмехнулся Григ.

«А что, если бы он действительно узнал, о чем я думаю», – прикинул про себя журналист. Вслух же сказал:

– Во всем этом есть какая-то система. Нужно только понять ее.

– Да, было бы неплохо, – кивнул Григ. И не поймешь, всерьез он это или снова насмехается. – Думаешь, ты первый это придумал? Да только все дело в том, что с нашей обычной, человеческой логикой Зону понять невозможно.

– Да при чем тут Зона? – недовольно поморщился Василий. – Ты говоришь о Зоне так, будто это некое сверхсущество, которое всем здесь заправляет!

– Ну, может, так оно и есть, – не стал спорить сталкер. – Или что-то вроде того. Насчет сверхсущества – не знаю. Но Зона, как некая информационная система, в корне отличающаяся от той, что существует за кордоном, – вот она, тычет тебе прямо в нос самим фактом своего существования.

– Сцепщика создала не Зона, а нанороботы.

– Да? Почему же они тогда за пределами Зоны ничего похожего создать не могут?

– Потому, что здесь кто-то меняет их программу.

– Кто?

– Не знаю.

– А я знаю – Зона! Пойми, журналюга ты бестолковенький, Зона – это не просто территория, на которой творится черт знает что. Зона – это новый мир. Она изучает нас так же, как мы изучаем ее. И это, – Григ указал на бессознательных пассажиров Сцепщика, – ее работа!

– Зачем? – только и спросил Василий.

– Она ищет способ соединить живую и неживую природу.

– Зачем?

– Чтобы вернуть миру гармонию.

– Что? – Василию показалось, что он ослышался. – Что ты сказал?

– Внимание! Станция «Аэропорт»!

– Так! Приехали!

Перебирая руками вдоль поручня, Григ подошел к двери и надавил на красную квадратную кнопку. Дверь не открылась, но рядом с кнопкой прорисовалась щель, куда сталкер вставил проездной. Через две секунды пластиковая карточка выскочила из контрольной щели.

Состав начал тормозить.

Глава 11

Станцию «Аэропорт» можно было легко спутать с «Войковской», если бы не скамейки, которые здесь стояли не возле края, а посередине платформы. Огней на платформе было чуть меньше, зато и горели они чуть ярче. Освещенные участки чередовались с темными. Сравнение с зеброй показалось журналисту затертым. А ничего другое в голову не шло. Голова была занята совсем иными мыслями. В большинстве своем бессмысленными, бесформенными и бессвязными.

Покинув чрево зловещего Сцепщика, Василий отбежал к другому краю платформы и только после этого обернулся. Отливающее вороненой синевой, закованное в стальную чешую трехсекционное тело механоида было похоже на прилегшего

отдохнуть Дракона. Даже когда он был неподвижен, в нем чувствовались сила и мощь, которым вряд ли что можно было противопоставить. А еще – холодное, не тупое, а расчетливое, безразличие ко всему, что не входит в сферу его интересов. Как, например, люди, только что покинувшие его нутро. Больше они ему не нужны. И – надо же! – подумав об этом, Василий вдруг понял, что Сцепщик не просто так прокатил их – он сделал это в собственных интересах. Если бы механоиду требовались их тела, они бы остались в вагоне, прикованные обручами к сиденьям и подключенные к общей системе жизнеобеспечения, а мозги их были бы пробуравлены электродами, нежно щекочущими центры сна и удовольствия. Но Сцепщику было нужно что-то другое. И у журналиста почему-то даже не возникало сомнений в том, что он свое получил. Вот только что это было?

Дверь закрылась. Сцепщик вновь сделался неуязвимым. Сорвавшись с места, механоид истошно взвыл сиреной и скрылся в туннеле.

По лицу хлестнул порыв теплого, отдающего смазкой ветра. Звук ударился о стены, рассыпался и исчез.

– Откуда берутся проездные? – спросил журналист у сталкера.

– Их находят, – ответил тот. – Как любой другой артефакт.

– Вот просто так идут и находят?

– Примерно так, – Григ посмотрел по сторонам. – Что-то не соображу, в какую сторону нам выходить?

– Покажи проездной.

– Зачем?

– Ну что, тебе жалко?

Григ снова глянул по сторонам.

– Давай-ка сначала наверх поднимемся, – во взгляде сталкера настороженность. – Что-то не нравится мне здесь.

– Что именно?

– Не знаю. – Григ повесил автомат на плечо, взял за рукоятку и прижал к боку. – Виолетта, проверь ближайший выход.

К вящему удивлению Василия, машинка пропела короткий отрывок из Satisfaction и покатила в указанном направлении, то выскакивая на свет, то снова ныряя в темноту. Григ внимательно следил за ее передвижением, до тех пор, пока это было возможно. Василий все еще не мог до конца поверить в то, что человек и игрушечная машинка действительно понимают друг друга. Ему все еще казалось, что это всего лишь ловкий трюк. В конце концов, у сталкера ведь был пульт, с помощью которого он мог управлять машинкой на расстоянии.

– Григ…

– Помолчи.

– Григ, я что-то вижу…

– Я тоже не слепой.

– Что это?

– Ты вообще о чем?

– Третье пятно света. Справа, ближе к краю платформы… Видишь.

Григ присмотрелся.

– О нет… Как он сюда забрался?

– Кто?

– Губошлеп.

– При чем тут я? – обиделся Василий.

– Не ты, а он, – взглядом указал на непонятный предмет сталкер.

Почти у самого края платформы, на границе света и тьмы, лежала вещица, напоминающая половинку теннисного мячика, помятого и грязного. Внимание журналиста привлекло то, что серединка этой полусферы равномерно, с интервалом примерно в десять-пятнадцать секунд, то проваливалась внутрь, как будто на нее с силой надавливал невидимый палец, то снова вздувалась.

Григ выхватил из кармана пульт и принялся давить на нем кнопку возврата, приговаривая полушепотом:

– Ну, давай же… Давай…

– А что это за Губошлеп такой? – спросил Василий.

– Сборщик металла, – быстро ответил сталкер.

Для Васи такой ответ был все равно, что ничего. Но он решил пока не приставать к Григу с новыми вопросами. Ситуация, которая вовсе не казалась драматичной Василию, явно не нравилась сталкеру.

Маленькое темное пятнышко мелькнуло в круге тусклого света метрах в тридцати от места, где притаился Губошлеп, – Виолетта возвращалась. И ехала она как раз по тому краю платформы, где лежал пульсирующий теннисный мячик.