Рыжик
Шрифт:
«Не кошмар это был?..»
Поднимаю руку. Рука знакомая. Рука Маши Стирлец…
«Не кошмар… Правда… Пи…дец…»
Засыпаю…
Сквозь сон слышу голоса. Открываю глаза. Терпимо, свет уже глаза не режет. Хочется пить. Прошу воды…
Народу в палате набилось! И просто в халатах, и в форме под халатами. Меня напоили, обтерли лицо. И все смотрят на меня. Я что, голая? Нет, на мне одеяло. Чего они хотят?
Прибежал доктор, которого я зову Чеховым. Похож он сильно. Показывает мне два пальца. Отвечаю
Подошёл мужик в форме под халатом.
— Маша, Вы помните что произошло?
— Да, помню конечно. Меня ударила санитарка, когда я застала её возле своей тумбочки.
— Вот просто так взяла и ударила?
— Я спросила, почему она лазит в моей тумбочке, где лежат мои вещи. Она хотела убежать, я не давала. Тогда она меня ударила.
— Куда она Вас ударила, не помните?
— Помню конечно. Кулаком по лицу.
Вмешался «Чехов».
— Всё, достаточно! Больная устала, ей надо отдохнуть.
Спасибо, док. Я и правда себя очень хреново чувствую. Гони их всех к чёрту. Достали. Пялятся и пялятся. Картину, блин, нашли…
Все потихоньку свалили. Остался лишь «Чехов» и уже знакомая старая санитарка. Док посветил мне в глаза, поводил перед ними молоточком. Улыбнулся и погладил по голове. И тут меня как стукнуло! Чувствовала же, что не так что-то. Не хватает чего-то!
— А где повязка?
— Так сняли повязку. Вчера всё сняли. Швы тоже скоро снимем.
— А сегодня какое число?
— Шестнадцатое уже. Ты два дня без сознания была…
Твою ж дивизию! Грёбаный Экибастуз! Уже шестнадцатое! Шесть дней осталось всего! Драная сучка! Два дня у меня украла!
Док ушёл, а санитарка помогла мне пописать на судно, обтёрла и пожелала выздоровления. И тоже ушла.
Я лежала и молча материла ту суку, что ударила меня. Желала ей всего самого паршивого, что только могла придумать. И мужа-импотента, и сифилисный нос, и понос каждый день, и большую бородавку на морде…
Это получатся, что я по больной голове ещё раз получила! Вот и вырубилась… Два дня… Вот же сука…
Так и уснула. Проснулась вечером. Сама смогла поесть. Не тошнит почти. Но в этот раз самочувствие у меня похуже, чем было после ранения. Убью суку! Найду и убью!..
Спалось ночью хреново. Кошмары. Просыпалась несколько раз. Выспалась плохо. Благо, хоть больше уже не тошнит…
А утром, сразу после завтрака, приехал папа! Он ворвался в палату, как ураган! Белый халат чуть не падал с плеч. Упал на колени перед кроватью и обнял меня.
— Машенька, ну как же так ты? Ведь всё ж уже хорошо было?
— Пап, я просто не ожидала, что она ударит!
Он гладил меня по спутанным волосам и обещал, что теперь всё будет хорошо,
Я слушала эти его глупые обещания и молча плакала. Никакого отпуска не будет, не будет и Чёрного моря. А будет война… И так мне стало тоскливо!
— Пап, ты можешь мне пообещать одну вещь?
— Машенька, для тебя я всё сделаю!
— Пообещай, что если будет война, тебя не убьют!
— Маш, ну какая война?..
— Пообещай!!!
— Хорошо, я обещаю, что меня не убьют, если это от меня будет зависеть!
— И подари мне маленький пистолет…
— Пистолет-то тебе зачем?
— Для самозащиты.
— Ладно, попробую.
— Запомни! Ты мне обещал!
Просидел он у меня часа два. А потом опять уехал. Служба.
Обед мне опять принесли в палату. Лежачая я… Поклевала без аппетита немного. Попросила принести мне зеркало. Санитарка принесла из служебного туалета.
Мда-а! Красавица, чего уж там… Глаза опухшие. Под обоими «очки». Синяки от сильного сотрясения мозга. Плюс на левой скуле синяк припухший. Туда кулак угодил… Понятно теперь, чего на меня все так пялились вчера. Боюсь, что за четыре дня всё это не пройдет. А максимум в субботу мне надо уезжать…
Расстроилась, отвернулась к стене. Даже рассчесываться передумала. Лежу, мучаюсь, психую… Вдруг слышу:
— Рыжик…
Мааать! Это он! Мой ночной кавалер! Зачем он пришёл?!
— Рыжик, меня выписывают. Я в часть уезжаю…
Ну зачем он пришёл? Я же страшная! Не хочу чтобы он видел!
— Рыжик, ну посмотри на меня…
Нет, ни за что! Не хочу, чтобы он видел меня такой!
— Рыжик?…
Тишина… Потом шаги и дверь закрылась… Ушёл…
А я заревела… Навзрыд, захлебываясь, размазывая слезы и сопли… Во весь голос… От боли. От обиды. От ненависти… Убью суку! Она мне всю жизнь сломала! УБЬЮ!
Меня пытались успокоить, дать воды. Я отпихивалась локтями, дрыгалась, пролила воду… И ревела!
Потом меня прижали к кровати и засадили в задницу укол…
Спала я до следующего утра.
…Вот уже и восемнадцатое июня. А я всё ещё в госпитале. Воистину правду говорят, хочешь рассмешить бога, расскажи о своих планах. Я-то планов громадьё придумала! Наполеоновские прям были планы! А тут — херак! И все планы по боку. Вот и планируй после этого…
Завтрак я съела. Надо есть. Чтобы поправиться быстрее. Узнала, можно ли постричься в госпитале. Оказывается, что можно, и даже в палате. Парикмахер приходит. Я попросила позвать. Опять приезжал папа. Пистолет мне не привез. Он что, думал, что я забуду? Ни хрена! Пистолет мне нужен! Заодно и денег взяла у него. Потом он уехал, а после обеда пришёл парикмахер. Старый еврей. Запричитал вокруг меня. Забегал. А я разозлилась!