Рыжик
Шрифт:
Однажды посреди ночи поднялась стрельба. Лупили пулеметы и автоматы. Потом зажглись прожекторы и подключились 37-миллиметровые зенитные автоматы… Всё это продлилось минут пятнадцать-двадцать. Аня испугалась, вцепилась в меня. Пока я успокоила её, пока отнесла в подвал, стрельба уже стихла. До утра потом никто не спал…
Как я по утру узнала, на окраину города вышла небольшая группа немцев. Нарвались на охрану и попытались её атаковать. Но когда подключились наши зенитки, стали сдаваться…
Я так и не поняла, зачем они это сделали.
Я получила в своё распоряжение, как командир отдельной эскадрильи, собственный автомобиль. Джип Виллис. И водителя вместе с машиной. Он наверное сразу же всё проклял. Ибо я заставила его учить меня водить машину. В прошлой жизни я то умел, и права у меня были, но современные машины не знал совершенно. Только со стороны видел…
Ну что сказать? Неплохая машинка. Сами колёса бы пошире ему, да и колею немного шире сделать, чтоб он поустойчивее был… А если ещё и нормальные кресла поставить, то вполне нормальный джип. Почти Вранглер…
Одно плохо, поезженный он сильно. Старый автомобиль мне достался.
Уговорила Петровича помочь мне с ремонтом и с улучшением комфортабельности машины. Ну как я её сама понимаю. Петрович конечно немного поругался, но все-же пообещал помочь… А водителя я потом назад отправила. Чему тот был только рад… Ну не нравилась ему баба в командирах. То одно требует, то другое…
Весна постепенно вступала в свои права. Снег почти весь уже сошёл. Стала появляться первая травка.
После небольшого перерыва Красная армия опять двинулась в наступление. Оставляя за спиной очаги сопротивления, танковые армии рвались вперёд. Окружили Берлин и пошли дальше на запад. Оставляя котлы на попечение остальным советским войскам.
И мы тоже перебрались западнее.
В отличие от прошлых раз, сейчас мы стояли на настоящем, нормальном аэродроме. На нём же базировался и истребительный полк седьмых лавочкиных. Красивые и мощные машины…
А рядом с нами стояли сломаные и даже полностью исправные самолёты с крестами. При нашем наступлении всё это было брошено немцами. Топлива не было для них.
В середине апреля нашими войсками был взят штурмом Кенигсберг. Бои шли уже и на окраинах Берлина.
А вот встречи на Эльбе не произошло… Наши войска сходу захватили мосты
Первые контакты с союзниками состоялись лишь на Рейне. Интересно, как теперь разделят Германию? Мы ж её почти всю захватили…
Германские части бросали тяжёлое вооружение и налегке отступали на запад. В плен к союзникам. Боялись ответить за всё, что у нас натворили. Но только постоянно натыкались на уже прорвавшиеся вперёд советские войска. Фронт посыпался. Организованное сопротивление прекратилось…
Какие-то германские части ещё сопротивлялись, какие-то разбегались, а кое-кто и организованно сдавался в плен.
На одну и таких частей нарвалась и я. Мы с Анечкой вдвоем катались по окрестностям города на джипе. Собирали первые весенние цветы.
И вот, когда мы сидели с ней возле ручейка и перекусывали взятыми с собой бутербродами, всё и произошло.
— Маша, Маша… — затеребила меня Аня.
Но я уже и сама заметила немецких солдат. Рывком выдернув Анечку из машины, укрылась с ней за её кузовом. С одной стороны ручей, с другой — фрицы… Хреново то как… Была б я одна, можно было бы прорваться. Но Аня… Куда я её дену?
— Анечка, солнышко моё, ты посиди тут тихонько, а Маша повоюет немножко… Хорошо, солнышко? Ну всё, прячься, маленькая… Маша тебя очень любит…
Ну вот что за блядство такое?.. В последние дни войны и нарвалась… И с одним пистолетом только… Ну что, Маша?.. Пи…дец нам с тобой пришёл… Ну ничего, лишь бы Аню не тронули… Никто ж не говорил, что жить мы с тобой будем вечно… Мы и так с тобой почти четыре года лишних прожили… И хоть немножко, но помогли нашим. Всё ж ее за зря прожили…
Немцы тем временем подбирались всё ближе. Метров пятьдесят осталось.
Глубоко вздохнув, я дотянулась до лежащей на сиденье джипа фуражки и поднялась на ноги. Надев фуражку и подняв правую руку я крикнула:
— Хальт!
Страшно, ссука, но стою… Немцы тоже остановились. Направили на меня оружие и стоят.
— Есть, кто говорит по-русски? Вер шпрейфхт русиш…
Щас они ка-ак дадут из всех стволов по мне… Но пока не стреляют…
— Я старший лейтенант Стирлец. Я предлагаю вам сдаться.
Мы с тобой вообще охренели, Маша… Их там человек сто, не меньше…
— Майн намэ обер- лейтенант Стирлец!..
Пока не стреляют… И стоят… А нет… Кто-то идёт сюда… Двое… Ого, у одного даже майорские погоны…
Снимаю с себя куртку и кидаю на машину. Поправила гимнастерку с фуражкой. Я готова… Ко всему готова…
Подходят. Майор Вернер фон какой-то. Не разобрала из-за нервов. А показывать мне страха нельзя перед ними… Майор тяжело так опирается на палку. Видать ранен. А второй это переводчик… Представляюсь сама:
— Старший лейтенант Мария Стирлец.
Майор с интересом меня разглядывает. Внимательно осмотрел награды. Бровь удивлённо поднялась… Чего это он?
— Простите за нескромный вопрос, фрау обер-лейтенант…