Рыжее пятно

Пантелеев Леонид

– Надо же! Посмотрите-ка! Сразу видно, что старовер. Ведь это онарочно, это он - чтобы басурманское зелье не пить...

Тут кто-то - вероятно, самый любезный, - чтобы выручить меня, перебил его:

– Алексей Максимович, вы о монахе рассказывали, который лисицу приручил. Ну, ну, а дальше что?

Это была очень неудачная, топорная любезность. В этом чересчур поспешном желании слушать продолжение

рассказа о каком-то монахе и о лисице, в то время как на скатерти еще не просохло кофейное пятно, было столько лицемерия, что я, вероятно, еще больше смутился и покраснел. Можно ли было сейчас говорить о чем-нибудь другом, как не о пролитом кофе и не о загубленной скатерти! И Алексей Максимович понял это.

– Что монах!
– забасил он, перебивая другие голоса.
– Я вам лучше расскажу, как я один раз самовар опрокинул - у купчихи Барбосовой в гостях на масленой...

И он стал рассказывать какую-то длинную и смешную историю о том, как в девяносто седьмом или в девяносто восьмом году он был приглашен в гости к нижегородской купчихе Барбосовой и как, зацепив рукавом за конфорку, опрокинул огромный, двухведерный самовар, ошпарив при этом колени какому-то частному приставу или казенному подрядчику...

Я ничего не запомнил из этого рассказа, да и не расслышал и не понял я тогда половины. Но, прислушиваясь к его голосу, постепенно отходя и освобождаясь от смущения, я вдруг понял, что Алексей Максимович выдумывает, что ничего с ним не было - и купчихи Барбосовой не было, и частного пристава, и даже самовара не было, что, попросту говоря, он врет, врет вдохновенно и исключительно с той целью, чтобы выручить меня и утешить.

И тут, неожиданно для самого себя, я почувствовал, что улыбаюсь; и взглянул на Горького и вдруг будто заново, будто в первый раз увидел его и понял то, чего не понимал раньше: понял, что он не только великий писатель, классик, основоположник новой русской литературы, что он еще и чудесный, добрый, тончайшей души человек и что я люблю его, люблю уже не как писателя, не как Максима Горького, а просто, по-человечески, нежной и преданной сыновней любовью... Это чувство было такое свежее, сильное и непосредственное, что мне захотелось тут же обнять его, припасть к его плечу, погладить его колючий стариковский ежик, чего я не сделал, впрочем, да и не мог бы сделать

даже и при более сильном и страстном желании.

После этого я видел его много раз, и видел по-разному: и ласковым, и гневным, и пасмурным, и по-мальчишески веселым... Видел его на трибуне, и за рабочим столом, и на прогулке, и в кругу семьи, и в обществе детей...

Он очень много сделал для меня, и у меня есть много поводов вспомнить о его добром сердце.

Но когда, через много лет после описанного случая, душным июньским утром, мне подали газету, где было сказано, что он умер, первое, что мне вспомнилось, - это не Москва, не особняк на Малой Никитской, не усадьба в Горках и даже не сам Горький, - первое, что я увидел перед собой, когда зажмурился от боли, - это полутемный, палево-серых тонов номер "Европейской" гостиницы и огромное рыжее пятно на белой крахмальной скатерти, уставленной дымно-серебряным казенным мельхиором.

1953

ПРИМЕЧАНИЯ

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПОРТРЕТЫ

С благодарной памятью создает Л.Пантелеев портретную галерею людей, встречи с которыми оставили неизгладимый след в его жизни. М.Горький, С.Маршак, К.Чуковский, Е.Шварц, Б.Житков, Н.Тырса, Л.Квитко - в рассказах об этих больших людях писатель дорожит каждой подробностью и вместе с тем стремится передать самое главное, существенное, неповторимое.

РЫЖЕЕ ПЯТНО

После знакомства с повестью "Республика Шкид" Горький заинтересованно следил за судьбой молодого писателя. "Он очень много сделал для меня, писал позднее Л.Пантелеев, - и у меня есть много поводов вспомнить о его добром сердце". С благодарностью говорит он об учебе у Горького, хотя "учился у него не ремеслу", а самому главному: "по-горьковски работать, по-горьковски увлеченно, самоотверженно, честно и достойно относиться" к литературному делу ("Детская литература", 1968, № 6). В основу рассказа "Рыжее пятно" легли впечатления первых встреч Л.Пантелеева с великим писателем. Впервые: "Ленинградский альманах", 1953, затем под названием "Рыжее пятно (из воспоминаний об А.М.Горьком)" в книге "Повести и рассказы". М.: Молодая гвардия, 1958.

Г.Антонова, Е.Путилова