Рыжее пророчество

Платов Сергей

Тем временем Кузьминична с явной неохотой положила на стол вышивки… Тут же подали голос лисята:

– Вышивать мы уже научились!

– Вот и захотели попробовать что-нибудь новое!

– Все веселее, чем эти бесконечные крестики!

Девчонки что-то еще верещали, а я с интересом рассматривал то, что они наворотили. Разумеется, вышивкой это нельзя было назвать ни при каких условиях, но что это? Цветные нитки ощутимо распухли и напоминали скорее веревочки, плюс к этому они все сплелись между собой

целым роем замысловатых узелков. Причем все вместе они составили весьма замысловатый объемный узор.

– А мне нравится, – честно признался я, – из этих узелков можно сделать очень красивые вещи.

– Ты серьезно? – вскинул бровь Антип.

– Совершенно, – утвердительно кивнул я и повернулся к дочкам: – Сами придумали?

Лисята аж засияли от такой нехитрой похвалы и гордо вскинули носики:

– Конечно!

– Молодцы, девчонки! – подвел я неожиданный итог, возвращая рукоделие Кузьминичне.

Старая нянька после моих слов посмотрела на нее уже совсем другими глазами, а спустя несколько мгновений была вынуждена признать мою правоту:

– А действительно забавно получилось, узелки словно мушки.

– Мушки, макрамушки… – развил темку я. – Да из таких вот макрамушек много интересного можно связать.

Лучезара с Василиной радостно хмыкнули и обратили победные взоры на посрамленного Антипа. Однако премьер-боярин, судя по всему, сдаваться не собирался:

– И все-таки насчет колдовства…

– А что насчет колдовства? – почти искренне удивился я, прикидывая в уме, смогу ли осилить еще одну куриную ножку или придется обходиться парочкой крылышек.

– Они колдуют!

– Да… и? – поинтересовался я, все-таки остановив свой выбор на крыльях. Что-то я в последнее время стал сдавать позиции.

– У них слишком много силы! – продолжил гнуть свое Антип.

– Слишком много силы не бывает, – легко парировал я, – вот мне тоже всегда говорили, что у меня слишком много силы, и что? Жив-здоров, прекрасно себя чувствую, чего и вам желаю.

– И что, ты всегда мог справиться с ней? – ехидно поинтересовался тесть и выразительно уставился на серебряный палец моей правой руки.

Тут мне крыть было нечем. Да, действительно, в ранней молодости я несколько переборщил с одним взрывным заклинанием. «Кедровый скит» в тот момент лишился бани, а я пальца. И если баню потом восстанавливали довольно долго, то своеобразный серебряный протез я колданул сразу. Типа так было задумано, чтобы нечисть удобнее было мочить.

Но одно дело я, сорванец, каких мало было, а другое дело – мои маленькие, ласковые девчонки. В чем-то тесть все-таки прав, нужно будет с ними еще разок технику безопасности повторить. Что может украсить настоящего колдуна, вряд ли окажется к лицу двум очаровательным колдуньям, коими, несомненно, станут мои дочки.

– Да ты

пойми, Даромир, я же не о себе волнуюсь-то! – даже с некоторым надрывом в голосе взывал ко мне Антип. – И уж конечно же не о сломанной мебели.

Хм, а о чем тогда?

– Я переживаю за внучек. За их безопасность и даже жизнь.

Жизнь? Эка его занесло! Вот уж о чем можно не беспокоиться. Кругом стража, высокая стена, да и с лихими людьми моими стараниями в Кипеж-граде уже давно покончено. Вон сидят румяные, счастливые, ни капли не интересуются разговором старших и, судя по блеску в глазах, опять задумали какую-то шалость.

– Папа, а не слишком ли ты сгущаешь краски? – вступила в разговор Селистена.

– Не слишком, – совсем помрачнел премьер-боярин, – я действительно боюсь.

– Но чего? – искренне удивилась Селистена. – Того, что они начали колдовать? Насколько мне объяснила Серафима, по-другому и быть не могло. У великих колдунов дети тоже всегда склонны к колдовству.

– Не всегда, – совсем уж хмуро отозвался Антип. – Вот ты же не склонна…

Опа, а вот с этого момента поподробнее. Что-то я раньше не замечал у своего тестя хоть малейшей колдовской силы, или я что-то пропустил?

– Папа, что ты имеешь в виду? – тут же встрепенулась Селистена. – Что, ты тоже…

– Нет, не я, – отмахнулся Антип. Судя по гримасе на его лице, он был совсем не рад, что начал эту тему.

– А тогда кто? – растерялась моя солнечная.

– Солнышко, вообще-то у людей двое родителей, – небрежно кинул я.

Селистена посмотрела на меня, потом на своего батюшку, словно не решаясь выговорить вслух то, что, с моей точки зрения, лежало на самой поверхности.

– Ты хочешь сказать, что матушка…

– Ничего я не хочу сказать! – Антип явно заметался, не зная, как сменить скользкую для него тему. Но надо знать мою благоверную: судя по тому, как засверкали ее глаза и нетерпеливо затарабанили пальцы по столу, так просто выкрутиться Антипу на этот раз не удастся. Вот человек, вроде и в политике спец каких мало, и в дворцовых интригах поднаторел, а с дочкой справиться не может. Надо будет учесть его ошибки, а то у меня ситуация еще более сложная – дочек-то две.

Как ни странно, помощь Антипу пришла, откуда он ее не ждал.

– Разрешите доложить! – рявкнул кто-то с порога трапезной, и милая семейная разборка была вынуждена потухнуть, еще толком не разгоревшись. Все обратили взоры на источник звука и конечно же увидели братьев Фрола и Федора, сиротливо мнущихся в дверном проеме. Вздох облегчения вырвался из груди премьер-боярина, появление ратников оказалось для него как нельзя кстати. Селистене осталось только заскрипеть зубами от бессилия и мстительно прищуриться. Мол, погодите, этот разговор еще не окончен.